Мужчина выгнал Карину, потому что в тот момент, когда они были в номере, ему отчаянно хотелось, чтобы то, что было в канализации под Орловкой, оказалось правдой.
Каждый раз, когда он видел русые волосы, сердце на мгновение останавливалось, но каждый раз это оказывалась другая девушка. С каждым шагом его уверенность в том, что Карину ему уже не найти, становилась все сильнее и сильнее, по мере продвижения к гермоворотам.
А когда до них осталось около десятка метров, в переходе наступил ад.
Солнце поднялось из-за горизонта, практически полностью отвоевав пространство у сумерек. Радиометр мертвого бродяги, еще не успевший растерять заряд аккумулятора, зашелся писком, сигнализируя о поднимающемся до сумасшедших величин уровне радиации. Порыв ветра швырнул старый полиэтиленовый пакет, залепив стекла противогаза, как будто пытаясь защитить глаза давно мертвого мародера от лучей солнечного света, давным-давно переставшего быть чем-то приятным, более того, ставшего смертельно опасным.
Через улицу прокатился большой клубок мха, вывалившийся из распахнутого окна. Докатившись до полуразвалившейся остановки, он оказался недосягаем для ветра и распластался на земле, пустив ризоиды и основывая таким образом новую колонию: сошедшая с ума Природа пыталась затянуть раны, оставленные человеком. Правда, использовала она совсем не те средства…
Хотя не людям же об этом рассуждать.
Ни птиц, ни зверей не было слышно: только прибор верещал как сумасшедший. Привлеченная его настойчивым писком тварь выбралась из дыры, ведущей в подвал, и, слепо тычась в разбросанные в хаотичном порядке полусгнившие остовы автомобилей, поползла к валявшемуся на земле трупу.
Шерсть у нее на спине видоизменилась в небольших размеров чешуйки, острый нос тыкался во все стороны, тварь часто-часто втягивала воздух. Глаза были закрыты толстыми костяными наростами: животное потеряло способность видеть. Зато взамен этому упущению сумасшедшая эволюция подарила ему сверхчувствительное обоняние.
Мутант, мелко-мелко перебирая лапами, преодолел расстояние до обочины дороги. Он не мог видеть тени, стелящейся по земле…
Короткий рывок вниз, и птица поднялась в воздух, таща в сжатых когтях истошно верещащую тварь. Длины лап не хватало для того, чтобы отбиться от вымахавшей до огромных размеров птахи, крылья которой с каждым ритмичным взмахом поднимали оба тела в вышину серого неба.
Когти разжались: животное камнем рухнуло вниз, ударившись о землю. Панцирь на спине треснул, обнажая розоватое мясо, черепная коробка лопнула, желтовато-серое мозговое вещество стало испускать пар на еще не успевшем прогреться воздухе.
Птица спустилась на землю и принялась медленно пожирать то, что осталось он броненосца после падения. Клюв постепенно покрывался кровавой коростой, довольное уханье отдавалось от стен соседних домов.
Радиометр пищал с каждой секундой все громче и громче, пока просто не отключился… Видимо, сгорел.
Они пришли.
Мародер не смог остановить их. Более того, у него не было возможности: он безнадежно опоздал не только по времени, но и по тому, что не мог даже предположить, что конкретно устроят исламисты.
Громкий звук, будто кто-то грохнул изо всех сил об пол трехлитровую банку, и вторящее ему шипение одновременно из многих мест.
И сразу же – звуки очередей. Один из охранников длинной очередью на весь магазин от бедра расстрелял всю команду дозора, включая старшего, после чего натянул на лицо противогазную маску.
В противоположной стороне произошло то же самое, буквально через пятнадцать секунд после нападения входы в переходы остались без охраны.
А в центре был распылен газ: дикая смесь из слезоточивых гранат и дымовых шашек. Невыносимые запахи черемухи и яблонь распространились по всему переходу, перебивая все остальные запахи. Послышались первые крики: аэрозоль нещадно жег людям глаза и носоглотку.
Аэрозоль распылили в закрытом помещении.
Люди, только что покупавшие и продававшие, работающие или отдыхающие, превратились в вопящее от боли стадо.
Мародер успел закрыть лицо капюшоном до того, как эта дрянь подействовала на полную, однако жжение в глазах и
