помочь ее иммунитету, сдающемуся перед бесчисленными инфекциями.
Взяв из миски с водой тряпку, Нель слегка выжал ее и протер вспотевший лоб жены. Он верил, что заботой может помочь ей, хотя лихорадка медленно, но верно сжигала женщину.
Запястья ее казались не толще большого пальца мародера, плечи, и так не выделявшиеся шириной, стали еще у?же.
Капельницы облепляли ее тело, растворы для них также были притащены с поверхности, хоть и просрочены давно.
Сзади раздался деликатный кашель.
– Нельсон, – произнес негромкий голос. – Можно тебя на секунду?
Вернув тряпицу в миску, мародер на цыпочках двинулся наружу. Мужчина в белом халате ждал его там. Вздохнув, он взял быка за рога – выпалил все одним махом:
– Опасения подтвердились, сержант. Я не знаю, что у твоей жены, но у нее практически нет лейкоцитов в крови. – Доктор пожевал нижнюю губу. – Сам понимаешь, что это значит. Ее организм не борется с инфекцией.
Кулаки Нельсона сжались, зубы заскрежетали от напряжения.
Он следил за ней. Ей всегда доставалось самое лучшее, никакого радиоактивного хлама, которым приходилось довольствоваться некоторым. Она ела больше и лучше, чем остальные, спала, сколько ей было нужно.
Единственное, чего он не смог добиться – заставить ее отказаться от работы на дезактивационном пункте.
Судьба решила отнять ее у мародера? Наказать за обирание трупов?
– Все что угодно, – сквозь зубы процедил Нельсон. – Все. Любые лекарства. Что скажешь, то и достану.
– Болеутоляющие, – пожал плечами док. – Это все, что мы можем сделать. Дать ей уйти без боли, без мучений. Причем наркотические анальгетики. Промедол, фентанил. Трамал ей уже не помогает.
– Она выживет… – Нель закрыл глаза и повторил: – Выживет.
– Мне очень жаль, сержант, – покачал головой доктор.
Кулак Нельсона врезался в челюсть бедняги, опрокинув его на спину. Свалившись на тумбу, док сбил с нее лоток с инструментами, и те, холодно звеня, полетели на кафельный пол.
Смерчем Нель вырвался из лазарета и побежал к себе в конуру, где и заперся. Достать его не пытались: из помещения слышались только рыдания и проклятия.
На следующий день мародер принес требуемые болеутоляющие, трусливо передав их через Илью. С тех пор он не заходил в лазарет: ему было невыносимо стыдно перед доктором, желавшим жене мародера только лучшего.
Запах огня и крови защекотал ноздри Карины, заставив ее проснуться. Дверь была распахнута настежь, в коридоре горел красный аварийный свет. Мародера нигде не было видно.
Встав с пружинного матраса, она подняла с пола клетчатую рубашку Нельсона и накинула ее на свои крепкие плечи, кое-как прикрыв наготу.
Из-за двери веяло холодом, и ничего хорошего это не предвещало.
Девушка двинулась наружу, но споткнувшись, чуть не растянулась на земле. Опустив взгляд, она увидела растерзанный труп одного из исламистов.
Нападение? Что могло произойти? Почему она ничего не услышала?
Потратив пару секунд на обыск, Карина не нашла никакого оружия.
Красные отблески на стенах от горевшего огня двигались в причудливом танце. К запаху крови и дыма примешивались запахи паленого волоса и жареного мяса.
Девушка поднялась с колен и двинулась дальше.
Вывеска гостиницы лежала на земле, раскрошенная в труху, будто кто-то отбивался ею от нескольких нападавших одновременно.
Трупы были повсюду, они устилали бетонный пол перехода. Мертвые тела вываливались из дверных проемов, лежали кучами и поодиночке. С пулевыми и ножевыми ранениями, некоторых будто забивали ногами, кое-где можно было разглядеть следы зубов.
Мужчины, дети, женщины. Все они были мертвы. Девушка шла от трупа к трупу, пытаясь найти тело мародера и постепенно продвигаясь к гермозатвору.
Он был там: стоял, прислонившись к огромной металлической створке. Бронежилет был разорван попаданиями, на дополнительных стальных пластинах были видны следы пуль. Голова опущена, но крови не было.
