Мысль о том, что не стоит говорить с ним так прямо, не стоит говорить, что она считает его убийцей.
Однако сейчас Карина подумала об этом не из страха за себя, а из-за опасения обидеть этого человека. Она снова почувствовала к этому неотесанному грубияну-дикарю какие-то теплые чувства. И ей казалось, что она больше не сможет бояться Нельсона.
– Как ты собираешься защитить нас? – продолжила девушка и зачем-то дополнила: – На поверхности.
– Голова. – Мародер запрокинул названную часть тела и тупым взглядом посмотрел в потолок. – У меня ужасно болит голова.
Снова воцарилось молчание. Карина не знала, может ли она сделать что-то для Нельсона, а тот был слишком горд, чтобы просить. Да и чем она могла помочь ему, как могла справиться с тем, что оказалось не по силам самому мародеру?
– Как ты думаешь, нас отпустят? – спросила девушка, нарушив наконец молчание, и тут же исправилась: – Если бы мы действительно показали им вход в бункер, нас отпустили бы?
Нельсон расхохотался, и смех этот, наполненный болью и отчаянием, отдаваясь от стен и потолка, испугал девушку: в нем были отчетливо слышны нотки безумия. Это настолько испугало девушку, что по спине Карины пробежали мурашки.
– Меня пристрелят в любом случае, – ответил ей Нель, перестав смеяться и встретившись с ней взглядом, спокойным и злым. – Покажу я им твой дом или нет. Просто потому, что слишком многих из них я отправил к Аллаху раньше срока.
– Слушай, я давно хотела у тебя спросить. – Девушка замолчала на несколько секунд, будто пытаясь решиться, но все же продолжила: – А почему тебя зовут Нельсон?
Нельсон хмыкнул и помедлил с ответом. Но злоба в его глазах будто бы исчезла, он успокоился. Снова прислонившись к стене, он закрыл глаза, и начал:
– До того как бомбы упали, я просто отбитым геймером был. Ни одного свежего релиза не пропускал. В «стиме» у меня около двух сотен игр было. – Он усмехнулся и продолжил: – А потом играть как-то не во что стало.
– А что такое геймер? – спросила девушка. – И что такое релиз и «стим»?
Нельсон усмехнулся. Много терминов из прошлого превратились в ничто не значащие слова.
– Геймер – это тот, кто играть любит. Игры… Ну это симуляторы, на компьютерах, сама знать должна. «Стим» – это библиотека для игр. А релиз – это когда новая игра выходит.
– А… – обескураженно протянула девушка. – А Нельсон-то тут при чем?
– Ну вот, игрушек не стало, а охота поиграть осталась. Вот и играли кто во что горазд. Кто-то в шахматы играл, кто-то в карты. А мне всегда морской бой нравился.
– Морской бой? – Карина задумалась. – Это как?
– Да рисуют на бумаге клеточки, у каждой клеточки свои координаты. Потом расставляют кораблики. Ну и поочередно называете координаты клеточек, по которым как бы стреляете.
– И какая связь между этим твоим морским боем и Нельсоном?
– Да я как-то у своего товарища, Ильи, пять партий подряд выиграл. Он и сказал, что я – адмирал Нельсон. И с тех пор иначе меня и не называл. Ну и приклеилось, остальные тоже подхватили, я и не исправлял особо, мне как-то плевать.
– А кто такой адмирал Нельсон? – спросила девушка.
– Вас там истории вообще не учили, да? Был такой человек, англичанин…
Услышав знакомый скрежет, он замолчал и повернул голову к двери. Ключ провернулся в замке, в комнате стало немногим светлее: кто-то приоткрыл створку двери.
– На выход, оба, – произнес из-за двери голос с уже осточертевшим кавказским акцентом.
Нель встал, опершись о стену и заскрежетав зубами от боли. Поймав вопросительный взгляд девушки, он усмехнулся. Может быть, она считает, что мародер пытался дать ей ложную надежду?
– Значит, я просто потерял счет времени, – пояснил Нельсон, пожав плечами, и двинулся наружу. Карине не оставалось ничего другого, кроме как пойти следом…
Он шел, ссутулившись. Свет резал отвыкшие от него в темноте и жутко слезившиеся глаза. Запах яда, использованного исламистами, все еще не выветрился, как и запах крови, хотя ее уже замыли. В переходе стояло молчание, но работа кипела: прилавки разбирались, весь товар под учет переносился в подсобки.
Угрюмые мужчины, выжившие после нападения, таскали груз, подгоняемые гортанными криками воинов ислама. Никто даже не пытался сопротивляться: казнь местного руководства сломила их.
Женщин видно не было: наверное, загнали в подсобки и номера гостиниц.
