Сонья коснулась кирпичей, тронутых солнцем – они были теплые. Как будто живые.
Старые дома – они все живые. И все они боятся смерти.
Боятся того дня, когда люди решат, что старые дома уже не нужны, и убьют их. Превратят в груду мусора.
Но Сонья знала, что эти два дома останутся. Их даже отремонтируют и покрасят.
«Ущелье» вывело ее к забору, вдоль которого зеленела трава и возвышались лопухи.
Она не помнила, почему пришла сюда. Но знала, что сейчас пройдет вдоль забора, дойдет до конца, повернет направо и обнаружит там распахнутую настежь калитку, которая выведет к дому, где Сонья когда-то жила.
Зелень возле калитки зашевелилась, словно ее погладил легкий ветерок, и из зеленой лопушиной сельвы выпрыгнул на прогретый солнцем асфальт котенок. Серый, с большущими глазами.
Выпрыгнул и поднял голову. Посмотрел на Сонью. И сказал:
– Мяу!
Словно поздоровался.
Она опустилась на корточки, осторожно взяла в руки теплый пушистый комочек. Услышала, как бьется маленькое сердечко.
– Хорошенький.
И прижала его к груди.
Котенку понравилось, что его назвали хорошеньким. Он заурчал, стал тереться об руки, вытянул лапку, выпустил острые коготки.
– Не надо, Мусий, – сказала она, осторожно снимая когтистую лапку с плеча.
Сонья была уверена, что котенка зовут именно так. Что это тот самый котенок, которого она когда-то бесстрашно отбила у больших мальчишек. Мальчишки кричали Сонье: «Сумасшедшая!» А потом, когда видели ее во дворе, крутили пальцем у виска.
Она играла с котенком три дня. Даже забрала его домой. Родители не стали возражать.
А потом котенок исчез.
Сонья хотела думать, что он убежал по своим кошачьим делам или нашел новых добрых хозяев, а не попал в руки к мальчишкам и не угодил под машину.
Но думала больше о машине. Или большой злой собаке. И даже плакала ночами.
А теперь вот котенок вернулся, и от этого у Соньи на душе стало тепло и легко.
– Ты хороший, Мусий, – сказала Сонья, и котенок заурчал снова.
Счастье накатывало на нее теплой морской волной. Настоящее счастье.
Город ее детства снова был с ней, а над городом, в лазоревом небе, под лучами яркого солнца, плыли легкие, как перина, облака. А рядом с сердцем урчало теплое живое существо, делилось своим теплом – просто так, ничего не ожидая взамен.
Мусий смотрел на Сонью волшебными зелеными глазами.
– Ты хороший, – снова сказала она. Хотя на самом деле хотела произнести совсем другое.
«Я хочу здесь остаться».
Поднявшись на ноги, она пошла вдоль забора к калитке, продолжая гладить котенка и шептать: «Хороший, хороший…»
Мусий заурчал еще громче.
Он был согласен, что он хороший.
В середине лета Энти написал Гарию письмо, рассказал, как обосновался на новом месте. Он уехал на восток и поселился в Дели. Энти легко нашел работу, был вполне доволен жизнью и увлеченно рассказывал, какие перспективы есть у нормального, здорового общества – в Индии машины времени были запрещены наравне с легкими наркотиками.
Энти беспокоился о друге, корил себя за вспыльчивость и грубость, настоятельно просил Гария немедленно переезжать вместе с Соньей.
В ответном письме Гарий рассказал Энти, как изменился город после его отъезда, как много появилось вокруг безработных, голодных людей и насколько иной стала жизнь рядом с ними. После зимнего закрытия заводов работы на всех не хватало, а чем
