— Не видел смысла.
— А почему рассказали мне?
Вот теперь собеседник улыбнулся, причём очень тепло…
— Надоело быть один на один с этим секретом, а твоё любопытство, Астрид, так подкупает…
Ронал не лгал, но аргумент показался сомнительным. Тем не менее артачиться и выспрашивать я не стала, вместо этого другой вопрос задала:
— А третий потайной тоннель? Почему вы не сказали о нём? Это же настоящая дыра в безопасности замка.
— Астрид… — Монарх взглянул снисходительно. — Ты видела мой архив? Ты представляешь, каким количеством сведений я владею? А теперь подумай, что будет, если я начну всеми этими сведениями делиться…
Аргумент опять-таки не впечатлил, и я поспешила напомнить:
— Дантос — ваш друг.
— Не спорю. Но определённые границы всё равно есть.
— Понятно, — пробормотала я.
— Что именно тебе понятно? — спросил Ронал с улыбкой, а я…
Я отодвинулась, окинула императора долгим взглядом и призналась:
— Благодаря вашему молчанию, мне пришлось три недели по окружающим замок оврагам лазать. В грязи по самый гребень! Но бес с ней, с грязью — из-за этой поисковой операции я пропустила начало самой возмутительной авантюры Дана. Я начало подготовки к свадьбе прощёлкала!
Будущая герцогиня Кернская в моём лице была бесконечно и неподдельно возмущена! А их величество… столь же неподдельно искренне рассмеялся. И чем дольше он веселился, тем сильнее хотелось скривиться и сказать какую-нибудь колкость. Но фантазия благополучно пасовала, поэтому едкой шпильки Ронал всё-таки избежал.
— Хорошо, я понял, — сказал их величество, когда приступ радости закончился. — Я виноват, и я свою вину искуплю!
Я фыркнула, давая понять, что искупать ничего не надо. Потом махнула рукой и призналась:
— Ладно, не так уж я на это его самоуправство злюсь.
Ронал рассмеялся снова, я же прикрыла глаза, пытаясь переварить полученные в результате беседы сведения. И слегка вздрогнула, услышав тихое и серьёзное:
— Астрид, есть ещё кое-что…
Очнувшись, я увидела, как их величество запускает руку во внутренний карман камзола и достаёт свёрнутый гармошкой листок.
— Тайна личной переписки — это, безусловно, святое, — добавил Ронал, — но я думаю, что тебе всё-таки следует взглянуть. Просто чтобы знать, с чем придётся столкнуться.
Нехотя, ибо гадостность послания была очевидна, я взяла листок, развернула и вчиталась. И ничуть не удивилась, обнаружив, что это не просто письмо, а патетичная кляуза за авторством баронессы Ротинис.
Писала Дилия, разумеется, обо мне… Приводила обстоятельства нашей встречи, свои впечатления, выводы и прогнозы. Мол, безродная необразованная выскочка, лишенная вкуса и чувства приличия! Смазливая проныра, одурманившая светлый разум герцога Кернского! Алчная порочная девка, чьё место в борделе, а никак не в замке! Обманщица! Авантюристка! Грязная приживалка!
Ещё Дилия говорила о величайшем позоре для семьи. Убеждала, заклинала и умоляла Роналкора вмешаться и не допустить! Спасти и семью, и самого Дантоса от такой корыстной, такой коварной меня. Защитить. Образумить. Вызволить из капкана!
И хотя отношение их величества к нашему с герцогом Кернским союзу было известно, я спросила:
— Что вы намерены ответить баронессе?
— Я уже ответил и на это, и на прочие возмущения, — сказал Ронал. И добавил: — Позавчера. На приёме в честь Руала.
Я улыбнулась уголками губ и посмотрела на дату, которая в нижнем правом углу значилась. Дилия составила это письмо в день приёма, то есть сразу по приезде в столицу. И хотя на самом приёме баронессы не было, она, безусловно, уже в курсе. Сейчас, должно быть, локти кусает и сильно о своём поступке жалеет.
Аккуратно свернув прошение, я возвратила его Роналкору. Полюбопытствовала:
— А Дантосу о просьбе баронессы сообщите?
— Могу, — отозвался монарх. — Но зачем? Дан и без всяких кляузных писем знает и, более того, будет пытаться скрыть эту информацию от тебя.
— А вы считаете подобную позицию неправильной?