надзиратель, указав на Эрика и Шеппарда.
– Но они не как мы, – пытался объяснить я. – Они из другой страны, мы с ними воюем.
– Воюете? – надзиратель посмотрел на меня с любопытством. – Ну, здесь вам не за что воевать. Они такие же, как ты. Вы одинаковые. И работать будете одинаково.
Оставшись одни, мы подозрительно рассматривали друг друга. Я видел, что Эрик и Шеппард ждут моего решения. Я хотел убить немцев, ведь это они подбили нашу ракету, но это привлекло бы к нам лишнее внимание.
Нацисты первыми пошли на контакт, представившись нам и немного нервничая. Их командир, Ганс, говорил по-английски с акцентом.
– Они схватили нас, когда мы приземлились. Мы думали, что станем первыми немцами, вступившими в контакт с этой цивилизацией, но они разрушили наш корабль, а нас взяли в плен. Они не верили, что мы пришли с неба. И посадили нас в клетки вместе с нашими вещами. Нас возили на дирижаблях по усадьбам и показывали придворным, королю и прочим начальникам.
– Как животных, – сплюнул Йост, второй нацист. – Нам надели металлические ошейники и посадили на цепь.
– Один раз мы пробовали бежать, но были пойманы и возвращены обратно. Нескольких нам удалось убить, – с гордостью добавил Ганс.
– В итоге нас продали. Мы доставляли им слишком много хлопот.
Я спокойно выслушал, затем протянул им сменную одежду из такой же грубой ткани, что и у нас.
– Ну, теперь вам будет сложнее. Здесь приходится работать.
– Это даст нам время, чтобы составить план, – ответил Ганс.
– Для чего?
– Чтобы понять, как с ними следует бороться.
– Одна попытка уже была.
– Этим существам нужен правильный лидер. Неординарный боец, сильный стратег. Я командовал танковым отделением в Египте. – Ганс выпятил грудь.
– Одевайтесь, – сказал я. – Если будете тянуть, сюда придут надзиратели.
Пока нацисты переодевались, Эрик шепнул мне:
– Мы позволим им присоединиться к нам?
Я отрицательно покачал головой.
– Но они люди, – возразил он, – единственные люди, кроме нас. Конечно, мы обязаны…
– Нас подбила немецкая ракета, Эрик, – прошептал я. – С чего ты взял, что они не попробуют снова убить нас? Готов за них поручиться?
Нацисты не спрашивали про Мэйт, но смотрели на нее подозрительно. Я держался рядом с ней, когда мы работали в тот день.
– Ты готова бежать со мной? – спросил ее я.
Она показала свои изрезанные руки.
– Я уже пыталась вырваться однажды. Они привязали меня к столбу и мучили, чтобы мне надолго запомнился этот урок. Но я мечтаю обрести свободу.
Я хотел обнять ее, но нам нельзя было отрываться от работы, чтобы не привлечь внимание.
Той ночью я подкинул нож Гансу под одеяло, пока он спал. Потом мы осторожно перебрались на другое место. Прежде чем нацисты проснулись, я нашел надзирателя…
Нацисты были вражескими солдатами, говорил я себе. Люди, которые убивали таких, как мои бабушки и дедушки. Я верил в это, когда вступал в армию.
Но все же несколько ночей подряд я размышлял. Все-таки что такое нацизм, как не крайняя точка европейского колониализма? Нацисты были белыми людьми, которые обвиняли других белых людей в том, что они недостаточно белые. Они были белыми, которые вторгались и колонизировали другие белые страны, распространяя теорию о превосходстве своей расы. Многие из тех стран, в которые они вторглись, ранее колонизировали другие страны, заявляя живущим там людям с коричневой кожей, что белые являются расой господ. Разве то, что нацисты творили в Европе, сильно отличалось от того, что бельгийцы делали в Конго?
Моя семья пережила то, что напоминало нацистские реалии, в нашем собственном тылу. Это было настолько похоже на идеи наци, что меня изумлял бесчеловечный смысл этого противостояния.
Но я напомнил себе, что нацизм очистил Европу от колониализма. Слабое брожение американского колониализма оказалось более живучим; но, несмотря на случаи самосуда, у нас не было этнических чисток. Я вступил в ряды сражающихся в Великой войне и с огорчением видел, что война продолжалась.
Я видел, что война распространилась в космос, где мы гнались за гитлеровцами на других планетах.
Нет, я буду спать спокойно после того, что сделаю. Когда я понял это, то подошел к надзирателю и рассказал ему о ноже.
