– Вы ничего не можете… – начал было он, но, посмотрев на лицо Тоона, осекся: – Прошу прощения, господин подполковник.
– Вы не дали мне договорить,
Он посмотрел на белые простыни.
– Нет, господин подполковник. Спасибо.
– Ну, скорейшего вам выздоровления, капитан Закалве, – холодно сказал Тоон.
Он отдал Тоону честь. Тот кивнул, повернулся и вышел.
Он остался один, рядом – белый стул.
Несколько секунд спустя появилась сестра Талиба, скрестив руки на груди. Круглое бледное лицо женщины лучилось спокойствием и добротой.
– Постарайтесь уснуть, – сказала она и вышла, унося стул.
Он проснулся посреди ночи и увидел, что снаружи через снежную пелену пробиваются лучи прожекторов. На их фоне падающие хлопья казались множеством прозрачных теней, мягко круживших в резком, направленном вниз свете. Белизна за окном накладывалась на черноту ночи, и получался компромиссный серый фон.
Он проснулся и сразу же ощутил цветочный запах.
Он сжал руку в кулак под подушкой и ощутил под пальцами острые длинные ножницы.
Он вспомнил лицо Тоона.
Он вспомнил помещение штаба и четырех старших офицеров. Те пригласили его выпить, сказав, что хотят с ним поговорить.
В комнате одного из офицеров (он пока не мог вспомнить их имен, но был уверен, что скоро вспомнит, и уже мог бы их опознать) его спросили, действительно ли он говорил в столовой то, что им передали.
Он был уже слегка пьян, почувствовал себя очень умным и решил выведать что-нибудь интересное, а потому рассказал офицерам то, что, как считал, им хотелось услышать, а не то, что он говорил другим пилотам.
И обнаружилось существование заговора. Он хотел, чтобы новое правительство сдержало свои популистские обещания и прекратило войну. Они же хотели поднять мятеж и нуждались в хороших летчиках.
Возбужденный от выпивки, взвинченный, он ушел от них – пусть себе думают, что он с ними заодно, – и направился прямо к Тоону: жесткому, но справедливому, неприятному и мелочному, тщеславному и надушенному. Но было известно, что Тоон – за правительство. (Правда, Сааз Инсил как-то сказал, что в разговорах с пилотами Тоон – за правительство, а в разговорах с начальством – против правительства.)
И это выражение на лице Тоона…
Не тогда – позднее. После того, как Тоон приказал никому ни о чем не говорить, считая, что и среди пилотов могут найтись предатели, и велел ему отправляться в постель, словно ничего не случилось. И он пошел. Будучи навеселе, он, видимо, среагировал на мгновение позднее, чем нужно: на него накинулись, прижали к носу пропитанную чем-то тряпку и держали, пока он сопротивлялся. Но не дышать он не мог, а потому вдохнул ядовитые пары в изрядном количестве.
Его проволокли по коридору – ноги в носках скользили по плиткам пола – двое человек, по одному с каждой стороны. Они направились в один из ангаров, и кто-то из этих двоих подошел к кнопкам лифта, а он видел лишь пол, словно сквозь туман, и был не в силах поднять голову. Но от человека справа пахло цветами.
Где-то наверху со скрежетом открылись створки двери. Он услышал, как воет ветер в темноте. Его потащили к лифту.
Он напрягся, сумел повернуться, вцепился Тоону в воротник и увидел его лицо – испуганное, с расширенными от ужаса глазами. Человек слева ухватил его за другую руку, но он вывернулся, освободился от хватки Тоона – и увидел пистолет в кобуре подполковника.
Он выхватил пистолет. Вспоминалось ясно: он тогда закричал и бросился прочь, но упал, затем попытался выстрелить, но ничего не вышло. В дальнем конце ангара мелькали огни. «Он не заряжен, не заряжен!» – кричал Тоон, обращаясь к другим. Люди посмотрели в дальний конец ангара. На дорожке стояли самолеты, и кто-то кричал, что запрещено открывать двери по ночам, если внутри горит свет.
Он не видел, кто это сделал. Удар кувалдой по голове, а потом – белый стул.
За освещенными окнами валил снег.
Он наблюдал за снегопадом до рассвета, все вспоминая и вспоминая.
– Талиба, передайте, пожалуйста, капитану Саазу Инсилу, что я должен срочно его увидеть. Пожалуйста, пошлите сообщение в мою эскадрилью.
– Непременно. Но сначала лекарства.
Он взял ее за руку.
– Нет, Талиба. Сначала позвоните в эскадрилью. – Он подмигнул ей. – Пожалуйста, сделайте это для меня.
Сестра покачала головой.
– Вот ведь упрямец, – сказала она и направилась в коридор.
