– Мне нужно идти, – обратилась она к ним.
– Лив! Лив, пожалуйста! – Он подался вперед с кровати, упираясь локтями в колени и выставив перед собой ладони. –
В его глазах стояли слезы.
– Нет смысла. – Пожилая женщина покачала головой. – Ты просто глуп.
Она подняла глаза на Сма и проговорила:
– Не приводите больше его ко мне.
– ЛИВ!
Дрожа, он упал на кровать и свернулся калачиком. Автономник ощутил жар, исходящий от его бритой головы, увидел, как запульсировали сосуды на шее и руках.
– Чераденин, не надо, – сказала Сма, подойдя к кровати. Опустившись на колено, она взяла его за плечи.
Послышался стук – рука Ливуеты Закалве стукнула по столу. Мужчина заходился в рыданиях. Автономник почувствовал, как изменился характер волн, исходивших от его мозга. Сма посмотрела на женщину.
– Не называйте его так! – воскликнула Ливуета Закалве.
– Как не называть? – спросила Сма.
«Порой Сма соображает туговато», – подумал автономник.
– Чераденином.
– Почему?
– Это не его имя.
– Не его?
Сма недоуменно глядела на женщину. Автономник снял энцефалограмму, проверил кровообращение и пришел к выводу, что катастрофа близка.
– Нет, не его.
– Но… – начала Сма, потом решительно тряхнула головой. – Ведь это ваш брат, это Чераденин Закалве.
– Нет, госпожа Сма, – сказала Ливуета Закалве, снова подняла поднос и одной рукой открыла дверь. – Это не так.
– Аневризма! – быстро проговорил автономник и пронесся мимо Сма к кровати, где бился в судорогах человек. После новой энцефалограммы обнаружились обширный разрыв артерии головного мозга и утечка крови.
Автономник перевернул его, выпрямил и с помощью эффектора привел в бессознательное состояние. Кровь продолжала заполнять ткани мозга, проникая в кору.
– Дамы, прошу меня простить, – сказал автономник и, сгенерировав режущее поле, вскрыл череп.
Человек перестал дышать. При помощи другой составляющей своего поля Скаффен-Амтискав принялся делать ему искусственное дыхание, а эффектор тем временем мягко стимулировал мышцы, чтобы те снова принялись сокращаться. Автономник снял с черепной коробки макушку; слабый разряд излучателя когерентной радиации, отраженный другим компонентом поля, прижег все поврежденные сосуды. Затем он наклонил голову человека набок. Было уже видно, как кровь просачивается между серыми складками мозга. Сердце остановилось. Автономник принялся стимулировать его своим эффектором.
Женщины с ужасом и восхищением наблюдали за действиями машины.
С помощью своих сенсоров автономник проникал все глубже в человеческий мозг – кора, лимбическая доля, таламус/мозжечок, – пробираясь через защиту и вооружение, двигаясь по проходам и путям, через хранилища и области памяти, ища и сканируя, блокируя и прижигая.
– Что вы имеете в виду? – словно во сне спросила Сма, обращаясь к пожилой женщине, которая собиралась покинуть комнату. – Что это значит – «нет»? Почему вы сказали, что он вам не брат?
– Я имею в виду, что он не Чераденин Закалве, – вздохнула Ливуета, наблюдая за мудреными действиями автономника.
Сма вдруг поняла, что сердито глядит женщине в лицо.
– И что? Значит…
– Чераденин Закалве, мой брат, – продолжила Ливуета Закалве, – умер почти двести лет назад. Вскоре после того, как получил стул, сделанный из костей его сестры.
Автономник откачал кровь из мозга – протащил полую нить, сформированную полем, сквозь разрушенную ткань и собрал красную жидкость в прозрачную колбочку. Вторая такая нить залатала поврежденную ткань. Автономник выкачал еще немного крови, понижая кровяное давление, и, применив эффектор, настроил соответствующие железы, чтобы давление не шло резко вверх. Затем он просунул один конец трубочки в сливное отверстие под окном,
