слил туда излишки крови, потом открыл кран, и вода, булькая, смыла красную жидкость.
– Человек, которого
– …это человек, который взял имя моего брата, точно так же, как он взял жизнь моего брата и жизнь моей сестры…
– …он был командиром «Стаберинде». Он – Стульщик. Он – Элетиомель.
Ливуета Закалве вышла и закрыла за собой дверь.
Сма повернулась – лицо ее было почти белым – и посмотрела на лежащего человека… над которым трудился Скаффен-Амтискав, поглощенный желанием творить добро.
Эпилог
За ними, как обычно, тянулся пыльный след, хотя молодой человек несколько раз повторил, что, кажется, пойдет дождь. Старик не согласился, сказав, что тучи над горами обманчивы. Они ехали по опустошенному краю, мимо черных полей, остовов домов, руин ферм, сожженных деревень и все еще дымящихся поселков. Наконец они добрались до брошенного города, наполнили шумом широкие пустые проспекты, стремительно промчались по узкой улочке с обгоревшими рыночными ларьками и хилыми шестами, на которых держались потрепанные тенты. Они мчались, дробя все это в щепки, разрывая бешено трепыхающуюся ткань.
Они решили, что бомбу лучше всего заложить в Королевском парке: там было где разместить армию, а высшее командование, скорее всего, заняло бы величественные парковые павильоны. Старик считал, что они расположатся во дворце, но его молодой спутник был убежден, что в глубине души захватчики остаются обитателями пустыни и предпочтут просторы парка тесным помещениям цитадели.
Поэтому они заложили бомбу в Большом павильоне и взвели взрыватель, а потом принялись пререкаться насчет того, правильно это или нет. Они спорили о том, где им ждать последствий и что делать, если армия вообще обойдет город. А также о том, отступят ли в ужасе другие армии после предполагаемого События или разделятся на части, которые продолжат вторжение, – или же, зная, что бомба лишь одна, противник продолжит наступление в прежнем темпе и с усилившейся жаждой возмездия. Они спорили о том, не предпримут ли захватчики бомбардировку города, прежде чем войти в него, не пошлют ли разведчиков, а если случится артобстрел, куда станут падать снаряды. Они заключили пари на этот счет.
Оба сошлись только в одном: все, что они делают, приведет к бесполезной потере единственного атомного заряда, имеющегося у них (вернее, у обоих противников): ведь даже если их предположения относительно действий захватчиков оправдаются, можно рассчитывать максимум на уничтожение одной вражеской армии. При этом останется три других, и любая из них вполне способна довершить завоевание. Атомный заряд и людские жизни будут потрачены впустую.
Они дали радиограмму начальству, сообщив обо всем при помощи единственного кодового слова. Чуть позже они получили «добро» от высшего командования – другое кодовое слово. На самом деле начальство не верило, что оружие сработает.
Старик – Куллис – убедил своего товарища, что ждать следует в высокой, величественной цитадели. Так они и поступили, обнаружив там много оружия и вина. Они напились и завели пьяный разговор, шутя и рассказывая немыслимые истории о покорении женщин и городов. Один спросил, что такое счастье, и получил довольно легкомысленный ответ, но потом ни тот ни другой не могли вспомнить, кто спрашивал и кто отвечал.
Они улеглись спать, проснулись, снова напились и стали обмениваться шутками вперемежку с небывальщиной. На город пролился легкий дождь. Молодой иногда проводил пятерней по своей бритой голове, по длинным густым волосам, которых больше не было.
Так они ждали и ждали, и когда начали падать первые снаряды, стало ясно, что место для ожидания выбрано неудачно. Они кое-как спустились по лестнице во двор, сели в полугусеничный автомобиль и укатили в пустыню. В сумерках они устроили привал и снова напились, но в эту ночь не ложились спать – хотели увидеть ослепительный взрыв.
Песня Закалве
Война не кончается
