настороже.
Возможно, тут все дело в его воспитании. «Своевольный» был изготовлен одним из производителей в Инан-орбиталищах в районе Дахасс-Кри. Я проверила – эти фабрики выпустили немалый процент из приблизительно миллиона ЭКК, бороздящих сейчас космос. Это немалое число[8], и насколько я понимаю, все они немного сдвинутые. Наверно, все дело в тамошних Разумах. Похоже, им нравится выпускать эксцентричные корабли. Одни названия чего стоят. Да наверняка вы слышали о них и их проделках. «Вздорный», «Лишь немного согнутый», «Я думал, он с тобой», «Космическое чудовище», «Ряд невероятных объяснений», «Большое сексуальное животное», «Никогда не говори с незнакомцами», «К Рождеству все закончится»[9], «Странно, в прошлый раз получилось… Класс!», «Корабль Окончательный Второй»… и так далее в том же роде. Еще примеры требуются?
Как бы то ни было, но в соответствии с ожиданиями «Своевольный» приготовил для меня маленький сюрприз, когда я следующим утром появилась в верхнем ангаре.
Рассвет разворачивался, как крученный ковер света и тени над Северо-Европейской равниной, розовели снежные пики Альп. Я шла по главному коридору к шлюзу, позевывая, проверяя свой паспорт и другие документы (отчасти для того, чтобы досадить кораблю: я прекрасно знала, что уж он-то ошибок не сделает) и оглядываясь на автономника – не растерял ли он мои вещи.
Я вошла в ангар и тут же увидела здоровенный красный «вольво»-универсал. Он стоял, сверкая краской среди модулей, автономников и платформ. Настроения спорить у меня не было, поэтому я дала автономнику погрузить мои вещички в багажник, а сама, покачав головой, села на водительское место. Никого больше в ангаре не было. Я помахала на прощание автономнику, машина легко поднялась в воздух и двинулась к корме корабля, проплыв над другими машинами в боксе; они сверкали в ярких огнях ангара. Универсал с бесполезными в воздухе колесами двигался в направлении дверного поля, чтобы оттуда выйти в космическое пространство.
Дверь шлюза начала закрываться, когда мы, перевернувшись, полетели вниз; наконец дверь захлопнулась, отсекая свет из шлюза, и на мгновение я оказалась в полной темноте, потом корабль включил световые приборы машины.
– Эй, Сма! – сказал корабль по стерео.
– Что?
– Пристегнитесь.
Помню, что я вздохнула и, кажется, еще раз покачала головой.
Мы падали в темноте, все еще находясь во внутреннем поле корабля. Когда мы перестали крутиться, фары «вольво» высветили боковину «Своевольного», которая казалась серо-белой в этой темноте. Вообще-то, вид у корабля был довольно внушительный и почему-то успокаивающий.
Корабль выключил огни, когда мы вышли из внешнего поля. Я неожиданно оказалась в открытом космосе, передо мной распростерлась бездонная черная пропасть, а планета внизу была похожа на каплю воды, в которой светились точки огней Центральной и Южной Америки. Я смогла различить Сан- Хосе, Панаму, Боготу и Кито. Я оглянулась, но, даже зная, что корабль там, не могла отличить проецируемых им звезд от реальных.
Я это всегда делала и всегда ощущала укол сожаления, даже страха, зная, что покидаю нашу безопасную гавань… Но скоро я успокоилась и стала наслаждаться спуском через атмосферу в своем автомобиле. Корабль снова включил музыку, и заиграла «Серенада» группы Стива Миллера[10]. И попробуйте угадать, что случилось где-то над Атлантикой, наверное, у берегов Португалии, под строчку «Встает солнце и освещает все вокруг»?
Все, что я могу предложить вам, это снова посмотреть на какую-нибудь фотографию этой планеты – полутьма с мириадами разбросанных повсюду огней и рассветными лучами; больше мне добавить нечего. Мы падали быстро.
Машина приземлилась посреди старого угольного карьера на мрачноватом севере Франции неподалеку от Бетюна. К этому времени уже совсем рассвело. Поле вокруг машины схлопнулось, и под ней появились две маленькие платформы, отливавшие серебристой белизной в свете туманного утра. Они исчезли, тоже издав хлопок, когда корабль переместил их.
Я поехала в Париж. В Кенсингтоне у меня была машина поменьше – «фольксваген-гольф», и после нее я чувствовала себя в «вольво» как в танке. Корабль разговаривал со мной через терминал у меня в брошке – сообщал, каким маршрутом ехать в Париж, а потом провел меня по улицам к дому Линтера. Но все равно опыт оказался довольно болезненным, потому что весь город, казалось, участвует в каких-то гонках, а потому, добравшись наконец до дворика на бульваре Сен-Жермен, где у Линтера была квартира, и не застав его дома, я пришла в раздражение.
– Где он, черт его подери? – вопрошала я, стоя на площадке перед квартирой, уперев руки в бока и глядя на запертую дверь. День было солнечный, обещавший жару.
– Не знаю, – ответил корабль через брошку.
–
– Дервли, уходя из дома, взял привычку оставлять терминал в квартире.
– Он… – Я не стала продолжать, несколько раз глубоко вдохнула, села на ступеньки и выключила терминал.
Что-то тут было не так. Линтер по-прежнему оставался в Париже, хотя это был лишь начальный пункт его командировки. Он должен был оставаться там
