– Ну, – сказал корабль, – вам, пожалуй, надо двигаться.
– Да?
– Один прохожий сообщил в полицию, что женщина на мосту разговаривает сама с собой и смотрит в воду. К вам приближается полицейский, вероятно уже прикидывающий, холодна ли вода, а потому, думаю, вам лучше повернуть налево и побыстрее уйти до его прихода.
– Вы правы, – сказала я и, покачав головой, двинулась в надвигающиеся сумерки. – Смешной старый мир, правда, корабль? – сказала я скорее себе, чем ему.
Корабль не ответил. Подвесной мост, хотя и большой, откликался на мои шаги, шевелился подо мной, словно некий чудовищный и неловкий любовник.
5.2. В пути не требуется
Снова на корабле.
На несколько часов «Своевольный» оставил в покое снежинки и по просьбе Ли принялся собирать другие образцы.
Впервые увидев меня на корабле, Ли подошел, прошептал:
– Пригласи его посмотреть «Человека, который упал на землю»[21], – и тишком-молчком удалился.
Когда мы встретились в следующий раз, он сказал, что до этого не видел меня и, вероятно, у меня галлюцинации, если я считаю, что мы уже виделись. Отличный способ приветствовать друга и поклонника – заявляя, что он нашептывал тебе загадочные послания…
И вот… в одну безлунную ноябрьскую ночь в темноте над Таримским бассейном…
Ли устраивал вечеринку.
Он все еще пытался стать капитаном «Своевольного», но его представления об иерархии и демократии, казалось, перепутались: он считал, что лучший способ занять пост шкипера – заставить всех нас проголосовать за него. Так что вечеринка была частью его предвыборной кампании.
Мы сидели в нижнем ангаре в окружении наших «железок». Собралось около двухсот человек. Присутствовали все, кто оставался на корабле, а многие ради такого случая прибыли с планеты. Ли рассадил нас за тремя гигантскими столами, каждый двухметровой ширины, а в длину – метров двадцать. Он настаивал на том, что столы должны быть настоящими – со стульями, карточками для приглашенных и так далее. Корабль неохотно украл с земли небольшую секвойю и, поработав столяром и резчиком, изготовил столы и все к ним прилагающееся. Чтобы компенсировать впоследствии украденное, он в своем верхнем ангаре посадил несколько сотен дубов, используя в качестве растительной материи имевшуюся в его хранилище биомассу. Корабль собирался до отлета пересадить молодые деревца на Землю.
Когда все мы расселись и начался разговор – я сидела между Рогерс и Гемадой, – свет потихоньку стал гаснуть, и наконец прожектор высветил возникшего из темноты Ли. Кто прилип к спинке стула, а кто вытягивал шею, разглядывая его.
Смеху было много. Ли, с его зеленоватой кожей и заостренными ушами, был облачен в скафандр в стиле «Космической одиссеи – 2001», с зигзагообразной серебристой нашивкой на груди (как он сказал мне потом, пришпиленной микрозаклепками). Позади струился длинный красный плащ- накидка. В согнутой левой руке он держал шлем, а правой сжимал световой меч из «Звездных войн». Корабль, конечно же, сделал ему
Ли уверенным шагом прошел во главу среднего стола, взобрался на стул, оттуда шагнул на блестящую полированную поверхность столешницы и двинулся по ней между сверкающими приборами (серебро было взято на время из запертой и забытой кладовки дворца на одном из озер Индии, им не пользовались полвека, и его предполагалось вернуть вычищенным на следующий день… как и все обеденные приборы, взятые на ночь у султана Брунея – без разрешения), минуя накрахмаленные белые салфетки (с «Титаника» – они тоже будут выстираны и возвращены на дно Атлантики), обходя сверкающее стекло (эдинбургский хрусталь, извлеченный на несколько часов из трюма сухогруза в Южно-Китайском море, направляющегося в Иокогаму) и канделябры (из награбленного добра, брошенного на дно озера неподалеку от Киева – судя по мешкам, отступающими нацистами; они тоже подлежали возвращению после абсурдного орбитального путешествия), и наконец оказался в центре среднего стола, метрах в двух от того места, где сидели я, Рогерс и Гемада.
– Дамы и господа! – закричал Ли, раскинув руки: в одной – шлем, а в другой – ярко вибрирующий меч. – Земная еда! Ешьте!
Он принял театральную позу – острие меча упер в стол, смерил напыщенным взглядом его сверкающее лезвие и встал на одно колено. Либо корабль манипулировал своим силовым полем, либо у Ли под скафандром была антигравитационная система, потому что он безмолвно воспарил над столом и стал двигаться вдоль него (не меняя позы) к дальнему концу, где элегантно опустился и сел на место, которым раньше воспользовался как ступенькой. Последовали жидкие аплодисменты и редкие выкрики.
Тем временем из лифта появились десятки автономников и управляемых поддонов с едой.
Мы принялись обедать. Еда была исключительно земной кухни, хотя с планеты ничего не было взято, – все вырастил корабль, но ни один земной гурман не ощутил бы разницы между изделиями корабля и земной пищей. Насколько я поняла, Ли, составляя карту вин, воспользовался «Книгой рекордов Гиннесса». Корабельные копии вин были настолько хороши (как сказали), что сам корабль не отличил бы их от подлинников.
Мы чавкали и булькали, поглощая разносоставные, но относительно традиционные блюда, болтали и валяли дурака, спрашивая себя, есть ли у Ли еще какие-нибудь сюрпризы; все это разочаровывало своей обычностью. Ли обходил столы, спрашивая, нравится ли нам еда, доливая вино в стаканы,
