Выбор оружия. Последнее слово техники (сборник)

физических и умственных способностей, столь внушительно стоящий теперь перед вами… да, благодарю вас… и точно так же, как каждый атом моего существа потом станет частью чего-то другого… в первую очередь звезды, потому что именно так предпочитаем мы хоронить наших мертвецов… и опять, все, что окружает меня, от пищи, которую я ем, и напитков, которые я пью, и фигурок, которые я вырезаю, и дома, в котором я живу, и одежды, которую я ношу с таким изяществом… до модуля, на котором я достигаю родного орбиталища, и звезды, которая согревает меня, они все там скорее когда я там, чем потому что я там. Все эти вещи могут быть востребованы мной, но в этом смысле я лишь случайно оказался самим собой, и они могут быть востребованы кем угодно другим, кто этого только пожелает. Я категорически не владею ими.

На Земле же дела обстоят иначе. На Земле большая часть населения гордится своей замечательной экономической системой, надежность и всеохватность которой почти что заставляет вспомнить их ограниченные и ограничивающие представления либо о термодинамике, либо о Боге. Вся пища, удобства, энергия, жилища, пространство, топливо и средства к существованию – все это естественно и просто устремляется прочь от тех, кто в них более всего нуждается, к тем, кто нуждается в них менее всего. На практике для получателя всех этих благ в таких количествах дело нередко заканчивается смертью, хотя может потребоваться много лет и поколений, чтобы последствия этого дали о себе знать.

Пресечь на глубинном уровне эту непотребную и отвратительную пародию на разумные человеческие отношения было практически невозможно на такой навозной куче, как Земля, столь убогой в плане генетического разнообразия на глубинном уровне и в плане философского выбора – на уровне, более доступном нам. Становится очевидно – в рамках той извращенной логики, что присуща этому виду и процессу, который он инициировал, – что лишь одним способом должно поступать с системой, которая вполне может еще более ухудшить ситуацию, так что условия жизни на Земле станут еще менее приемлемыми. Этот способ – принять землян такими, каковы они есть, и вступить с ними в соревнование!

А теперь, без учета того обстоятельства, что, с точки зрения землян, социализм страдает губительным свойством – выставлять наружу внутренние противоречия, лишь когда вы пытаетесь использовать его в качестве дополнения к собственной глупости (в отличие от капитализма, который, опять же с точки зрения землян, счастливым образом с самого начала поставил эти противоречия себе на службу), скажем вот что: поскольку свободное предпринимательство возникло первым и определило правила игры, оно всегда будет минимум на шаг опережать своих конкурентов. Таким образом, если Советская Россия тратит огромное количество времени и усилий на то, чтобы создать такого вдохновенного безумца, как Лысенко, Запад может устроить все так, что даже самый тупой фермер поймет: разумнее сжечь зерно, растопить масло и смыть остатки своих перетертых овощей невыпитым вином, чем предоставить все это для потребления.

И заметьте, что даже если наш мифический мужлан решит продать все это или даже отдать – у землян есть в запасе еще более губительный трюк: они показывают вам, что эти продукты все равно не нужны! Они не накормят самых обездоленных: последнего из неприкасаемых Прадеша, дарфурского кочевника, крестьянина из Рио-Бранко! На Земле продуктов уже более чем достаточно, чтобы каждый землянин питался ежедневно! Эта истина, по идее, должна так потрясти основы, что непонятно, почему угнетенные земляне не восстали в пламени и гневе еще вчера! Но они этого не делают, потому что заражены мифом о своекорыстном прогрессе или ядом религиозного послушания: они либо хотят карабкаться вверх и срать на всех остальных, либо даже благодарны так называемым старшим братьям за внимание, когда те срут на них!

Я пришел к выводу, что это пример отвратительного и блаженно невежественного использования силы и преимуществ… или невероятной глупости.

Итак. Предположим, что мы дадим о себе знать этому идиотскому булыжнику. Что произойдет? – Ли распростер руки и оглядел нас. Делал он это достаточно долго, так что некоторые даже начали отвечать ему, но тут он завопил: – Я вам скажу что! Они нам не поверят! Ах, значит, у нас есть подвижные карты галактики, выверенные до миллиметра, в коробочке размером с кусочек сахара; значит, мы делаем орбиталища и кольца и пересекаем галактику всего за год, изготовляем мельчайшие бомбы, которые могут уничтожить их планету… – Ли ухмыльнулся, позволил одной своей руке безвольно упасть. – Ничего. Эти люди ждут путешествий во времени, телепатии, передачи материи. Да, мы можем сказать: «Что ж, мы владеем – в очень ограниченной степени – способностью предвидения посредством использования антивещества на границе энергетической сетки, что позволяет почти на миллисекунду заглянуть в…», или «Что ж, обычно мы тренируем свой разум на манер, не вполне схожий с естественным телепатическим контактом, но вы посмотрите на эту машину… Что ж, если вы вежливо попросите…», или «Что ж, перемещение не совсем передача материи, но…»[25] Они обсмеют нас в здании ООН. Особенно когда обнаружат, что мы еще не выбрались за пределы нашей родной галактики, если не считать Магеллановых облаков, по их выражению, но я сомневаюсь, что они будут их считать. И в любом случае, что представляет собой Культура как общество в сравнении с тем, чего ожидают они? Они ожидают капиталистов в космосе. Или империю. Либертарианско-анархистскую утопию? Равенство? Свободу? Братство? Это не столько старомодный, сколько неприемлемый бред. Их перекошенные мозги увели их на исчезающе глупую, тупиковую дорожку, в сторону от главного направления социальной эволюции, и мы, возможно, более чужды им, чем они способны это понять.

Итак, корабль полагает, что мы должны сидеть и наблюдать это стадо геноцидствующих клоунов еще несколько тысячелетий? – Ли покачал головой и погрозил пальцем. – Я так не думаю. У меня есть идея получше, и я проведу ее в жизнь, как только стану капитаном. А пока, – он поднял руки и хлопнул ими, – сладкое.

Снова появились автономники и подносы, неся большие дымящиеся чаши с мясом. Ли наполнил несколько ближайших к нему бокалов, приглашая всех сделать то же самое, по мере того как разбиралось последнее блюдо. Раньше я почти до упора заполнила свой желудок сырами, но после этой речи,