низкокачественную краску, изготовленную по очень старому рецепту, – она с гарантией начинала самым естественным образом выцветать, трескаться и отваливаться через год, максимум через два.
Вестибюль был богато отделан. Человек дернул толстую алую веревку у угла стойки, и тут же появился улыбающийся портье:
– Доброе утро, господин Стаберинде. Хорошо прогулялись?
– Да, спасибо. Пришлите мне, пожалуйста, завтрак.
– Разумеется. Пришлем немедленно.
Солотол – это город арок и мостов, где лестницы и мощеные улицы петляют между высоких зданий, перебегают через крутоберегие реки и овраги по изящным подвесным мостам и хрупким каменным аркам. Вдоль берегов рек петляют дороги, извиваясь и пересекая речные русла поверху или под ними; рельсовые пути разбегаются в стороны на множестве уровней, мчатся по сети туннелей и пещер, где сходятся подземные резервуары и дороги. Пассажиры бегущего поезда могут видеть галактики огней, что отражаются в темной воде рек и каналов, пересеченных линиями подземных фуникулеров, дамбами и туннелями.
Положив темные очки на подушку, он сел на кровати и стал есть свой завтрак, смотря рекламный ролик отеля. Зазвонил древний телефон, и он выключил звук на экране.
– Слушаю.
– Закалве? – раздался голос Сма.
– Черт побери, ты еще здесь?
– Сейчас сходим с орбиты.
– Только не задерживайся из-за меня. – Он засунул пальцы в карман рубашки и вытащил бусинку терминала. – А почему по телефону? Приемопередатчик уже не работает?
– Нет, просто хотела убедиться, что проблем с внедрением в телефонную сеть нет.
– Отлично. Это все?
– Нет. Мы точнее определили местонахождение Бейчи – он все еще в университете Джарнсаромол, но теперь в четвертом библиотечном корпусе. Это в сотне метров под городом. Самое надежное университетское хранилище. Там должно быть безопасно, если не случится лишних осложнений. И есть дополнительная охрана – правда, ни одного военного.
– А где он живет, где спит?
– В апартаментах хранителя, которые примыкают к библиотеке.
– А на поверхность вообще выходит?
– Нам это выяснить не удалось.
Он присвистнул.
– Что ж, это может стать проблемой, а может и не стать.
– Как дела у тебя?
– Отлично. – Он надкусил конфетку. – Жду, когда откроются конторы. Я оставил послание юристам, чтобы они мне позвонили. После этого начну производить шум.
– Хорошо. Никаких проблем возникнуть не должно: необходимые инструкции разосланы, и ты должен получить все, что попросишь. Если будут сложности, свяжись с нами, и мы отправим им негодующее послание.
– Хорошо. Сма, я тут размышлял: насколько велика эта коммерческая империя Культуры, эта корпорация «Авангард»?
– «Авангардный фонд». Достаточно велика.
– Да, но насколько? Как далеко я могу зайти?
– Ну, не покупай ничего крупнее страны. Слушай, Чераденин, можешь производить какой угодно шум. Только добудь для нас Бейчи. Быстро.
– Да-да. Хорошо.
– Мы уходим, но остаемся на связи. Помни: мы здесь для того, чтобы помочь тебе в случае надобности.
– Да. Пока.
Он повесил трубку и снова включил звук на экране.
Пещеры, естественные и искусственные, пронизывают породы, образующие каньон, и встречаются так же часто, как постройки на стенках каньона. Многие из старых городских гидроэлектростанций находятся там и гудят в скальных пустотах. Под толщей камня и сланца есть и несколько небольших фабрик и заводиков – их выдают лишь торчащие над пустыней пеньки дымоходных труб. Наряду с этими потоками теплого дыма, что устремляются вверх, есть и обратные потоки, текущие в канализационных и дренажных трубах, которые тоже порой выходят на поверхность и образуют сложную структуру, вплетенную в ткань города.
Снова зазвонил телефон.
