вода.
Он снова принялся работать металлическим стержнем, словно ледорубом, гася скорость своего падения.
Он пролетел под разбитыми трубами, из которых хлестала теплая вода.
«Ну, слава богу, хоть не канализация», – весело подумал он. Явная перемена к лучшему.
Он встревоженно посмотрел на металлический инструмент, продолжавший вибрировать в его руках, пытаясь понять, что же это такое. Оглядываясь, он подумал, что это может служить для демонтажа покрышек или для запуска двигателя.
Он перевалил через последний уступ водостока и медленно соскользнул в широкую и мелководную реку Лотол. Части автомобиля уже были там.
Он встал и, шлепая по грязи, выбрался на берег. Проверив, не летит ли на него сверху что-нибудь еще, он сел. Его трясло. Он потрогал кровоточащий нос. Тело болело – он ушибся в машине. Сверху, с набережной, на него смотрели люди, и он помахал им.
Он встал, прикидывая, как ему выбираться из этого бетонного каньона, посмотрел вверх по водостоку, но увидел лишь короткий его отрезок – за последним уступом ничего не было видно.
«Что случилось с водителем?» – подумал он.
Бетонный уступ, на который он смотрел, четко вырисовывался на фоне неба – темная выпуклость. Уступ повисел несколько секунд и устремился вниз, окрашивая в красное тонкий слой воды на водостоке. То, что осталось от водителя, пролетело мимо него, упало в реку, ударилось о раму разбитого автомобиля и неторопливо поплыло вниз, вращаясь в воде: розоватая масса.
Он тряхнул головой, поднес руку к носу, попробовал покрутить кончик и застонал от боли. Он уже в пятнадцатый раз ломал нос.
Он скорчил гримасу, глядя на себя в зеркало, и сплюнул кровь, смешанную с теплой водой. В черной фарфоровой раковине бурлила, готовясь исчезнуть, вода с мыльной пеной в красных крапинках. Он осторожно потрогал нос и нахмурился, рассматривая свое отражение.
– Я пропускаю завтрак, теряю великолепного водителя и свою лучшую машину. Мало того, я ломаю нос, а мой старый плащ, к которому я привязан, пачкается так, как никогда прежде. И что, «забавно» – это все, что ты можешь сказать?
– Извини, Чераденин. Я только хочу сказать, что это странно. Не знаю, зачем им это нужно. Ты уверен, что все это подстроили? О-о-о.
– Что-что?
– Ничего. Ты уверен, что это не простая случайность?
– Абсолютно. Я вызвал другой автомобиль и полицию, потом вернулся туда, откуда все это началось. Никакого объезда – все знаки исчезли. Остались только следы промышленного растворителя, которым они смывали фальшивую красную разметку на поверхности ливневки.
– Ага. Ага. Да-а-а… – Голос Сма звучал как-то необычно.
Он вытащил бусинку приемопередатчика из уха и уставился на нее:
– Сма…
– У-у-у. Ну-у, хорошо, как я сказала, если это те двое из Администрации, то полиция против них бессильна. Но не могу представить, чтобы они вели себя вот так.
Он дал воде всосаться в раковину, потом осторожно промокнул нос ворсистым гостиничным полотенцем и вставил сережку назад в ухо.
– Может, им просто не нравится, что я использую деньги «Авангардного фонда». Может, они думают, что я и есть господин Авангард. – Он подождал ответа. – Сма, я говорю, может, они…
– О-о-о, да. Извини. Я тебя слышала. Наверное, ты прав.
– Но тут есть и еще кое-что.
– Боже мой. Что еще?
Он взял изящно разукрашенную пластиковую экран-карточку с изображением буйной вечеринки. На этом фоне медленно мигало послание.
– Приглашение. Мне. Зачитываю: «Господин Стаберинде, поздравляю с чудесным спасением. Пожалуйста, приходите на маскарад сегодня вечером. Машина будет ждать вас на закате. Костюм приготовлен». Адреса нет. – Он засунул карточку назад за кран раковины. – Портье говорит, что карточка пришла приблизительно тогда же, когда я вызвал полицию, после моих пируэтов на льду.
– Маскарад, говоришь? – хихикнула Сма. – Смотри, Закалве, береги задницу.
Послышалось еще чье-то хихиканье, причем не одного человека.
– Сма, – сказал он ледяным тоном, – если я позвонил в трудную минуту…
Сма откашлялась, и внезапно тон ее стал деловым.
– Да нет, я вполне. Похоже, это те же ребята. Ты пойдешь?
– Пожалуй. Только не в их костюме, что бы они ни предложили.
– Хорошо. Мы будем наблюдать. Ты абсолютно уверен, что тебе не нужна ножевая ракета или…
– Я не хочу возвращаться к этому, Дизиэт, – сказал он, вытирая лицо и вновь усиленно сморкаясь, после чего осмотрел свое отражение. – Я вот о чем думал. Если эти люди так ведут себя только из-за фонда, может, нам удастся нарисовать для них кое-какие перспективы.
