– Да, но, Чера…
– Пришлось сегодня утром выбираться из отеля через служебный вход и туннель: двор забит журналистами. – Он обернулся. – Удивительно, что удалось от них оторваться.
– Да, Чер…
– Черт побери, может быть, война откладывается только из-за моего безумного поведения. Люди хотят не сражаться, а посмотреть, как я дальше буду разбазаривать свои деньги.
– Закалве, Закалве… Отлично. Великолепно. Но к чему все это?
Он вздохнул; они проезжали мимо заброшенных зданий по одну сторону дороги неподалеку от уступа скалы, и он обвел их внимательным взглядом.
– К чему? Имя Стаберинде услышат все – даже затворник, изучающий старинные рукописи.
– И?…
– Мы с Бейчи как-то раз устроили одну штуку на войне. Придумали одну военную хитрость и назвали ее «стратегией Стаберинде». Но только между нами. Строго между нами. Слово «Стаберинде» кое-что значит только для Бейчи, так как я рассказал ему о… происхождении этого слова. Если Бейчи услышит его, то наверняка задумается о том, что же тут происходит.
– Теоретически все прекрасно. А что на практике? Пока ничего?
– Нет. – Он вздохнул и нахмурился. – Туда, где он находится, поступают новости? Ты уверена, что он не узник?
– Там есть доступ к сети, но не прямой. Информация фильтруется. Даже мы толком не знаем, что там происходит. Но мы уверены, что Бейчи – не узник.
Он задумался на секунду.
– А что с близостью войны?
– Полномасштабная война, кажется, неизбежна. Но, судя по всему, срок между принятием решения и началом военных действий увеличился на два-три дня. Теперь это дней восемь-десять после крупной провокации. Итак… если смотреть на вещи оптимистически, пока все хорошо.
– Гмм. – Он потер подбородок, глядя на проносящийся внизу, в пятидесяти метрах под ним, акведук с замерзшей водой. – Ладно. Я сейчас еду в университет. Завтрак с деканом. Я учреждаю стипендию Стаберинде и научный фонд Стаберинде. А еще… кафедру Стаберинде.
Он скорчил гримасу.
– И даже, может, институт Стаберинде, – продолжил он. – Возможно, в разговоре с деканом я коснусь этих табличек, имеющих колоссальную важность.
– Да, неплохая мысль, – согласилась Сма после короткой паузы.
– Ну хорошо. Ведь они, наверное, не связаны с теми проблемами, в которые с головой ушел Бейчи, а?
– Нет, не связаны. Но таблички наверняка отправят на хранение туда, где он работает. Я полагаю, что у тебя есть все основания побывать там под предлогом проверки мер безопасности. Или для того, чтобы ознакомиться с условиями хранения.
– Хорошо. Я скажу о табличках.
– Сначала убедись, что с сердцем у него все в порядке.
– Ладно, Дизиэт.
– И еще одно. Та пара, которой ты интересовался… Те двое, что появились на твоем уличном празднестве.
– Ну?
– Они из Администрации. Так здесь называют крупнейших держателей акций, которые указывают главам корпораций…
– Да, Дизиэт, я помню, что это значит.
– Эти двое представляют Солотол, и им повинуются беспрекословно. Главы корпораций почти наверняка последуют их рекомендациям насчет Бейчи, а значит, правительство сделает то же самое. Кроме того, они стоят над всеми законами. Не связывайся с ними, Чераденин.
– Чтобы я с кем-то связался? – сказал он, невинно улыбаясь холодному, сухому ветру.
– Да-да, именно ты. У меня все. Желаю хорошо позавтракать.
– Пока, – попрощался он.
Город пролетал мимо. Покрышки автомобиля шуршали и визжали на темном дорожном покрытии. Он включил обогрев ног.
Машина ехала по спокойной части дороги, проходившей под скалой. Водитель притормозил, увидев предупреждающий знак и мигающие огни впереди, потом перед ним неожиданно возник знак объезда. Машина чуть не пошла юзом, но все же свернула на съезд, а затем въехала в длинный бетонный коридор с отвесными стенами.
Они подъехали к крутому подъему, за которым было видно только небо. Красные линии указывали направление объезда – наверх. Водитель сбросил газ, пожал плечами и прибавил скорость. Нос длинного автомобиля задрался на бетонном возвышении, а того, что находилось по другую сторону вершины, не было видно.
