– Мы только прогуляемся вокруг озерца, сержант, – сказал Чераденин охраннику, остановившему их на щебенчатой тропинке, по пути к каменному кораблю.
Сержант кивнул и посоветовал торопиться – скоро будет темно. Они проскользнули в корабль. Винтовка лежала там, где ее спрятал Чераденин, – под каменной скамейкой на верхней палубе.
Поднимая винтовку с палубы, выложенной плиткой, Элетиомель задел стволом за кромку скамейки.
Раздалось клацанье, магазин отсоединился и упал. Потом послышался звук разжимающейся пружины, и по камням, позвякивая, посыпались пули.
– Идиот, – бросил Чераденин.
– Заткнись!
– Не надо, – сказала Ливуета, затем нагнулась и начала поднимать пули.
– Давайте вернемся, – прошептала Даркенс. – Мне страшно.
– Не бойся, – приободрил ее Чераденин, похлопав по руке. – Давай искать. Нужно найти все пули.
Они нашли пули, отерли их и засунули назад в магазин: казалось, на это ушло сто лет. Но не было уверенности, что все пули найдены. Когда они подсоединили наконец магазин, почти совсем стемнело.
– Слишком темно, – сказала Ливуета.
Они сидели на корточках у борта, глядя через озеро на дом. Элетиомель держал винтовку.
– Нет, – заявил он. – Еще видно!
– Ничего толком не видно, – сказал Чераденин.
– Давайте отложим до завтра, – предложила Ливуета.
– Они нас скоро хватятся, – прошептал Чераденин. – У нас нет времени!
– Нет! – отрезал Элетиомель, глядя на охранника, который прохаживался у конца мощеной дорожки; Ливуета тоже посмотрела туда: это был сержант, с которым они недавно говорили.
– Не валяй дурака! – сказал Чераденин и, протянув руку, схватил винтовку. Элетиомель потянул оружие на себя.
– Она моя. Не трогай.
– Ничего не твоя! – прошипел Чераденин. – Наша. Она принадлежит нашей семье, а не твоей!
И он ухватил винтовку обеими руками. Элетиомель снова потянул ее в свою сторону.
– Прекратите! – велела Даркенс тоненьким голоском.
– Не будьте вы такими… – начала было Ливуета, затем повернула голову в ту сторону, откуда вроде бы донесся какой-то шум.
– Давай сюда!
– Отпусти!
– Да прекратите же, пожалуйста, прекратите. Давайте вернемся домой, пожалуйста…
Ливуета не слышала их: во рту у нее пересохло, она смотрела поверх каменного фальшборта широко раскрытыми глазами. Одетый в черное человек поднял винтовку, уроненную охранником-сержантом. Сам сержант лежал на гравийной дорожке. Незнакомец держал что-то, сверкнувшее в свете, который лился из окна. Потом он столкнул неподвижное тело сержанта в озеро.
У Ливуеты перехватило дыхание, и она присела.
– Ти… – сказала она.
Мальчишки продолжали возню с винтовкой.
– Ти…
– Мое!
– Отпусти!
– Тише! – прошипела она и стукнула обоих по лбам. Мальчики уставились на нее. – Кто-то убил сержанта. Вон там.
– Что?
Чераденин и Элетиомель подняли голову и стали глядеть поверх борта. Винтовка так и осталась у Элетиомеля.
Даркенс присела и заплакала.
– Где?
– Вон там. Вон его тело! В воде!
– Вижу, – сказал Элетиомель протяжным шепотом. – А кто?…
И тут они втроем увидели темный силуэт – кто-то пробирался к дому, держась в тени кустов, что окаймляли дорожку. Еще с десяток человек – сгустки темноты – двигались вдоль озера по узкой, поросшей травой тропинке.
– Террористы! – возбужденно сказал Элетиомель. Они втроем нырнули за борт, где бесшумно рыдала Даркенс.
