– Что за перспективы?
Он прошел в спальню, рухнул на кровать и уставился на расписанный потолок.
– Ведь поначалу Бейчи тоже был связан с «Авангардным»?
– Почетный президент-директор. Когда мы начинали, Бейчи служил залогом надежности фонда в глазах посторонних. Но всего год-два.
– Но все равно Бейчи был связан с ним. – Он скинул ноги с кровати и сел, уставившись на ярко-снежный город за окном. – И кажется, эти ребята считают, помимо прочего, что «Авангардным» управляет машина, у которой развились совесть, сознание и сентиментальные наклонности…
– Или какой-нибудь старый затворник, пожелавший стать филантропом, – подхватила Сма.
– И что? Сказать, что эта мифическая машина или личность и в самом деле существовали, но потом кто-то другой прибрал все к рукам – машину поломал, филантропа прикончил? И начал тратить неправедно нажитые капиталы.
– Да-а. Гмм. Гмм. – Сма снова кашлянула. – Да… ага. Что ж, думаю, они действовали бы точно так же, как и ты.
– И я тоже так думаю, – сказал он, подходя к окну, затем взял темные очки с маленького столика и надел их. В этот момент возле кровати раздалось «бииип». – Сейчас.
Он повернулся, подошел к кровати, взял приборчик, с помощью которого проверял два верхних этажа, посмотрел на дисплей, улыбнулся и вышел из комнаты. Идя по коридору с прибором в руках, он сказал:
– Извини. Кто-то направил луч лазера в окно комнаты, где я был: пытался подслушивать.
Он вошел в номер, окна которого выходили на склон, и сел на кровать.
– Ладно: нельзя ли сделать вид, что за несколько дней до моего появления в «Авангардном фонде» произошло некое… событие? Некие катастрофические перемены, последствия которых проявляются только теперь? Я не знаю, какое событие придумать, особенно потому, что все нужно делать задним числом. Такое, на которое рынки прореагировали только сейчас. Данные, похороненные среди финансовой отчетности… Можно это устроить?
– Я… – неуверенно ответила Сма. – Я не знаю. Корабль?
– Привет, – сказал «Ксенофоб».
– Мы могли бы сделать то, о чем просит Закалве?
– Сейчас послушаю, о чем он просит, – сказал корабль. И через секунду: – Да. Лучше пусть этим займется один из ЭКК. Но сделать можно.
– Отлично, – одобрил он, снова ложась на кровать. – Кроме того, с сегодняшнего дня – и опять же задним числом, если мы сможем залезть в компьютеры, – «Авангардный» ставит себя вне этических норм. Продайте отдел, разрабатывающий сверхпрочные материалы для орбиталищ, и тому подобные подразделения. Пусть фонд закупит акции компаний, занимающихся приспособлением планет для обитания человека. Закройте несколько производств, предпримите несколько локаутов. Приостановите все благотворительные программы. Сократите пенсионный фонд.
– Закалве! Нас ведь считают хорошими ребятами!
– Знаю. Но если мне удастся убедить ребят из Администрации, что я прибрал к рукам «Авангардный», а судя по тому, как они… – Он помолчал секунду- другую. – Сма, я что, должен все объяснять от и до?
– А-а-а. Ой. Что? Нет-нет. Думаешь, они попытаются заставить тебя убедить Бейчи, что «Авангардный» по-прежнему исполняет
– Именно. – Он завел руки на затылок, поправляя хвост волос. В этой комнате на потолке были зеркала, а не роспись. Он принялся разглядывать далекое отражение своего носа.
– По-моему, это слишком сложно, Закалве, – сказала Сма.
– Я думаю, стоит попробовать.
– Рухнет коммерческая репутация, которая создавалась десятилетиями.
– Это важнее, чем предотвращение войны, Дизиэт?
– Конечно нет, но… гмм… Конечно нет, но неясно, сработает ли это.
– Я предлагаю начать прямо сейчас. Все-таки лучше, чем предлагать университету дурацкие таблички.
– Тебе этот план сразу не понравился, да, Закалве? – В голосе Сма послышались раздраженные нотки.
– То, что предлагаю я, эффективнее. Я это чувствую, Сма. Запускайте мой план, чтобы слухи дошли до них еще до того, как я появлюсь на маскараде.
– Ладно, но эта история с табличками…
– Сма, я переназначил встречу с деканом на послезавтра. Ясно? Я могу коснуться в разговоре этих дурацких табличек. Ты только проследи, чтобы дело с «Авангардным» закрутилось немедленно. Договорились?
– Я… ох… ах… да… хорошо. Я думаю так… так… ох… а-а-а. Слушай, Закалве, тут у меня кое-какие дела. У тебя есть что-нибудь еще?
– Нет, – громко сказал он.
