Софья перекрестилась и направилась в церковь, к Аввакуму.
— Батюшка, поговорить надо…
Аввакум привычно кивнул. Что-что, а исповедаться у девушки привычки не было, так разве что она формально выполняла свой долг. Но говорить с ней было удивительно интересно. Неординарный ум, странные, нелогичные вроде бы суждения, но неожиданно верные решения. И… вера?
Религиозной он Софью никогда не назвал бы. Она верила не так, как его духовная дочь, Феодосия Морозова, вовсе нет. Она могла не соблюдать те или иные каноны, могла неуважительно отозваться о ком-то из церковников — могла. И в то же время, где-то глубоко внутри ее было твердое убеждение, что Высшая сила — есть.
Бог?
Возможно.
Но что-то такое точно есть… а уж как к нему прийти — эта дорога у каждого своя. Аввакум собирал эту информацию по кусочкам, складывал свое мнение, как мозаику, — и все чаще убеждался, что оно — верно. Да, еще бы лет десять назад — он бы просто тряс девчонку, пока не выбил бы из ее головы всю дурь. Сейчас же…
Он пытался понять.
— Что случилось, Сонюшка?
— Поляки выгнали басурман. Батюшка… польская церковь к нашей близка…
— Та-ак, — мгновенно заинтересовался Аввакум.
План Софьи был дерзким до чрезвычайности.
Рано или поздно, Михайло дозреет до того же, до чего и они — провести церковную реформу. И хорошо бы, чтобы сделал он это так… это уж церковникам решать, какие каноны и как покромсать можно, но две страны тогда сестрами станут, когда у них общая вера будет.
— Ляхов — в православие?
— Батюшка, мы ж свои книги изучали — и сколько в них закладочек нашли, кои будут нашу веру по камешку подтачивать? Вот и им бы такое же заложить, чтобы в нужный момент они сами пришли к православию.
— Софья, ты понимаешь, что это труд каторжный…
— Еще как. Только и выбора у нас нет. Наше православие надо чуть адаптировать, ну, то есть, пригладить, чтобы оно даже ляхам понятно было. А их книги надобно будет так поправить, чтобы они с нашими сочетались. Тогда в нужный момент и слияние легче пройдет.
Аввакум в шоке смотрел на девушку, восхищаясь дерзости ее замысла. Да уж, не по воробьям из пушки…
— Цель достойная…
— А еще Степан пишет с Сечи. Он там сейчас свои порядки устанавливает — и им тоже священники нужны…
— Ох, Сонюшка, знал бы я, сколько мне поднять придется — сам бы в Сибирский острог побежал, в ноги б кинулся, чтобы в яму обратно сунули…
Но глаза Аввакума светились. Он же борец по натуре, ему такие преграды — только в задор. Софья это отлично понимала — и улыбнулась в ответ.
— Не-ет, батюшка, так легко вам отделаться не удастся. Сначала поработать надобно, смену себе вырастить…
— Смену… вот от кого мне истинная польза, так это от твоего братца Ванечки. Умен мальчишка не по годам…
Софья довольно улыбнулась.
— Так ведь не он один у вас…
— Истинно так.
Денег на образование никто не жалел, так что Аввакум заказывал и получал книги, пергамент с чернилами в любых количествах, все, что требовалось, а потому и учеников, кои решили избрать для себя стезю служения Богу, в царевичевой школе уже набиралось десятка два. Умные, серьезные, с живыми душами — да разве он раньше думал бы о таком? Разве мог бы мечтать?
И богослужебные книги, и их исходники они все вместе разбирали и переводили, и натыкались на такое… ей-ей, Аввакум и сам не знал сейчас, какой он толком веры.
Православной — и сие точно.
А никонианство там, старообрядчество, двуперстие, троеперстие…
Он — православный. И точка.
А сейчас Софья предлагает расширить границы.
Смогут ли они?
Справятся ли?
Не наломают ли дров?
— А вы медленно, осторожно, крохотными шажочками… даже если наши правнуки к этому придут — так нами ж заложено будет, — подсказала
