мою жизнь опасности!
— И какое бы впечатление это произвело на людей? Пан комендант настолько не верит в победу, что отсылает жену подальше? Сестра и мать пана остались с ним, а вы, давшая клятву во всем ему повиноваться, любить, уважать…
— И я готова ее исполнять! Поскольку мой муж жив…
— Он не желает более оставаться вашим мужем.
— Как?!
Вот тут пани Кристина растерялась. Развод?! Но это… невозможно! Они перед Богом венчаны!
— Вам, за ваше предательство, придется уйти в монастырь.
— Что?!
— Пан Володыевский!
Ежи шагнул в комнату. Спокойно посмотрел на жену.
— Кристина, ты помнишь, что я сказал тебе, когда ты уезжала?
Пани Володыевская развернулась к нему, как дуэлянт, сверкали глаза, пальцы конвульсивно сжимались и разжимались, похожие на когти хищной птицы.
— Да, я уехала, потому что боялась! За себя и за своего нерожденного ребенка! Твоего ребенка!
Ежи побледнел, пошатнулся. К королеве скользнула служанка, что-то шепнула на ухо.
— Пани Кристина, лгать нехорошо.
Кристина развернулась к королеве.
— Не сойти мне с этого места, коли я лгу, ваше величество…
— И не сойдете. Потому как крови у вас пришли не далее как позавчера. Были б вы в тягости — этого не случилось бы.
Пани Кристина сверкнула глазами.
— Ваше величество, да! Я совершила ошибку, оставив мужа! Но я слабая женщина! Я могла бояться! И я могу загладить свой грех молитвой и покаянием!
— Вот и загладите. В монастыре, после пострига.
— Но я не хочу!
— А тогда вас будут судить по обвинению в предательстве.
— Ваше величество?!
Марфа людоедски улыбалась.
— А как это еще назвать? Вы предали своего мужа, а значит, могли предать и страну. И возможно, так и поступили. Иначе как бы вы добрались со значительными ценностями до столицы, когда кругом рыскали татары?
Кристина побледнела.
— Вас, определенно, нужно допросить со всей строгостью…
— Ваше величество! Помилосердствуйте!
Марфа покачала головой.
— Нет, пани Кристина. Выбор у вас прост. До завтра вы решаете, кто вы теперь — предательница или смиренная инокиня. Подумайте.
Королева развернулась и вышла из комнаты, оставляя пана наедине с его женой.
Кристина упала на колени.
— Ежи! Прости меня, умоляю!
Ежи покачал головой.
— Я тоже просил тебя.
— У тебя есть другая?! Кто эта дрянь?!
Ежи усмехнулся.
— Кристина, у тебя есть время до завтра. Прощай.
Развернулся и вышел.
Пани Кристина осталась одна. Глухо стукнул засов. Женщина бросилась к окну — высоко. Разобьется. К двери… но выхода не было.
Его вообще не было.
Женщина опустилась на кровать. По щекам ее катились горькие слезы. Ну как же так, как так?!
Марфа благосклонно смотрела на Барбару. Ей по сердцу была эта девочка, которая готова была за любимым и в огонь, и в воду.
