Вино лилось рекой, шляхта кричала здравицы…
Ян Собесский единственный был мрачен. Что-то было не так. Обычно его встречали радостными улыбками, глаза светились дружелюбием, дамы стреляли глазками… что изменилось?
Он и сам сказать не мог.
Но это было в воздухе, это было в шепотках за его спиной, во взглядах… но что это? Это как воду решетом носить!
А к концу пира…
— Г-ворят его жена п…ой французского Людовика подкупает!
— А он в то время турецкие гаремы!..
— Оп… ик… ыта… набираются для семейной жизни!
— А что — хороший опыт… они там, у турок, все опытные, они девок с раннего детства учат мужчин ублажать…
Пан Жигмонт был не особо знатен, но его земли граничили с землями Собесского — и разумеется, у пана были претензии. Второй пан, Владислав, был типичным придворным шаркуном, из тех, кто под тяжестью кольчуги только хрупнет, а потому также Собесского не любил. Так Ян бы и внимания не обратил, но его слух, обостренный вином, и чувство подозрительности, раздразненное им же, — соединились.
И итог был страшен.
Это что — о нем?
О его Марии?
Это его-то жена… с французским королем?!
Господи…
Руки действовали быстрее головы. В лица сплетников полетел жареный поросенок, прямо на блюде.
— Ах вы!.. и!..
Дуэль состоялась тут же, во дворе замка. Конечно, обоих сплетников он зарубил, хоть и пьян был… но ежели все болтают…
А коли Мария и правда?..
Людовик, болтают, молод, красив, умен… уж точно лучше, чем он…
А ежели до нее эти сплетни дойдут? Она не перенесет, она такая гордая…
Будущее, с утра казавшееся Яну радужным и переливчатым, медленно окрашивалось в темные тона.
А тем временем в покоях королевского замка в Кракове…
— Ваше величество!
— Пани Кристина…
Марфа разглядывала склонившуюся перед ней женщину.
М-да. Польки, конечно, очень красивые женщины, но эта — исключение. Волосы какие-то соломенные, лицо длинное, глаза слишком блеклые… или это она просто от неприязни?
Да, наверное.
С другой стороны, трех мужей эта… стервь пережила, значит, охотники находились? На нее или на приданое? Вообще, дама при дворе появилась совсем недавно, вот Марфа на нее внимания и не обращала — не до того. И так волнений хватало. Но кое-что о пани знала. Род Езерковских был хоть и многочислен, но не особенно богат. Но пани Кристина первый раз замуж вышла совсем молоденькой, за пана на сорок лет старше себя. Конечно, она быстро стала вдовой. Второго мужа унесла болезнь, третьего — дуэль, все они оставляли свои состояния пани, так что пан Ежи получил неплохое приданое. Но ведь и жене совесть иметь надобно?
— Поднимитесь, пани Кристина. Нам предстоит серьезный разговор.
— Ваше величество?
Женщина поднялась, но покамест глядела без страха. Марфа сжала кулаки.
Часа не прошло, как она поговорила с Ежи Володыевским и с его Барбарой. Поговорила она и с сестрой героя — мать, по слабости здоровья, осталась в Каменце. Все, все в один голос утверждали, что пани Кристина бросила мужа в самую тяжелую минуту. Да и кем, простите, надо быть, чтобы заявить супругу — ты тут все равно помрешь, так что я себя спасать буду?! Просто — кем?
— Пани Кристина, что вы можете сказать в свое оправдание?
— Ваше величество, я ни в чем не виновна.
— Даже в том, что оставили мужа в годину бедствий? — прищурилась Марфа.
Кристина подскочила.
— Ваше величество, на Каменец шло более ста тысяч войска! Да ежели б Ежи любил меня — он сам меня должен отослать был! Чтобы не подвергать
