– Что он такое пишет, ваш Игорь? – спросил Арлекин. – Вы что-то знаете? Это ваш внутренний шифр?
Валериан пожал плечами.
– Не представляю, мой друг. У нас нет внутреннего шифра, а если бы и был – Игорь не знал бы его. Мне незнакомо это письмо. Ясно одно. – Гейммастер сделал задумчивую паузу. – Игорь получил эту способность от чёрного цветка. Кстати, не хотите взглянуть на цветок?
Арлекин молча кивнул.
Они подошли к задней двери в белёной стене медиториума. Валериан отворил электронный замок своим ID-чипом. Лестница спускалась в подвальный коридор, а тот упирался в следующую дверь – стальную, с механическим кодовым замком.
– Ваша личная тюрьма? – поинтересовался Арлекин.
– Покаянная келья. – Валериан набрал код и потянул на себя тяжёлую дверь. – Место, где согрешивший брат или сестра может в уединении, вдали от шума и забот, предаться глубокому самосозерцанию… Вот он, ваш цветок.
Камера без окон, освещённая лампой дневного света, была бела и чиста. Стены украшали «Подсолнухи» и «Звёздная ночь» Ван Гога. Посредине – между лежанкой и унитазом – стояло пластмассовое ведро с землёй, а из него рос чёрный цветок.
Здесь, при полном безветрии, было ясно видно, что цветок способен двигаться самостоятельно. При появлении людей он как будто встрепенулся, насторожённо повёл тонкими усиками… Слабый гнилостно-сладкий запах наполнял камеру.
– Ну и что дальше? – спросил Арлекин.
– Мои люди вытащат его, и я устрою ритуальное сожжение. Но отложим это на завтра. Сейчас братья и сестры слишком устали.
– Договорились. Идёмте отсюда. – Цветок слегка нервировал Арлекина, хотя в этом он ни за что не признался бы.
Они вышли в сад. Красное солнце тлело в ветвях деревьев. Какая-то прихожанка-
– Как насчёт моего поручения? – спросил Арлекин. – Придумали?
– О да.
Гейммастер неторопливо шествовал по дорожке к своему дому, спрятанному в самом дальнем уголке сада. Домик будто сошёл с иллюстрации к детской сказке: черепичная крыша, пузатая печная труба, уютная скособоченность, тёпло-розовая в закатном свете штукатурка стен.
– Если оно не пересекается с моим основным заданием, я к вашим услугам.
– Я ничего не знаю о вашем основном задании и предпочитаю не знать, – Валериан со скрипом отворил массивную деревянную дверь. – Но думаю, что вряд ли. Начать придётся издалека. Вы что-нибудь знаете об истории реалианской религии, мой друг?
В полутьме прихожей Валериан вряд ли мог разглядеть презрительную усмешку Арлекина.
– Аналогично. Ничего не знаю и предпочитаю не знать.
– А зря. – Они прошли в кабинет, дышащий комфортом и солидностью. – Для вашего задания это совершенно необходимо. Я расскажу вам главное. Зонд «Граффос». Когда-нибудь о нём слышали? – Валериан гостеприимно указал Арлекину на диван, обтянутый гобеленом ручной работы.
– Нет, – сказал Арлекин, одновременно мыслекомандой запрашивая справку у даймона.
– Они хотели получше рассмотреть так называемую Саломею, – как будто с сожалением проговорил Валериан. – Как они считали, первую открытую обитаемую планету. Послали зонд в какую-то особую точку… По их теориям, там Солнце своей гравитацией фокусирует лучи света от Саломеи, как линза… Они рассчитывали разглядеть континенты, чуть ли не города… Они самонадеянно полагали, что им дадут это сделать.
– Они – это кто?
– Да ваши астрономы с их смешными приборчиками. С их нелепой уверенностью, что за пределами Солсистемы что-то существует… и что сама Солсистема существует
– А на самом деле его скушал Тёмный Разработчик.
– А на самом деле, – спокойно продолжил Валериан, – зонд ударился об экран. Сферу вокруг Солсистемы, на которой Разработчики показывают нам все эти звёзды и галактики. Сама сфера, естественно, виртуальна, как и мы сами, но с точки зрения Зонда, это была непроницаемая стена. Зонд разбился.
