Валериан скривился от одного звука ненавистного имени.
– Мирослав!.. Я десять лет ничего не слышал об этом проходимце. А недавно услышал. – Гейммастер сел. Протянул тяжёлую паузу. – Он объявился на Зелёном Мосту. Ковчег до сих пор у него. И он не оставил своих претензий на главенство в церкви. Нашёл там покровителей, сколотил что-то вроде банды… В общем, поднялся. – Валериан мрачнел с каждым словом. – И меня это пугает. Мирослав – жестокий, мстительный человек. И вполне способен подослать ко мне своего фанатика-ассасина…
– И поэтому вы решили подослать к нему меня? – ухмыльнулся Арлекин.
От такой прямоты местоблюститель поморщился.
– Зачем же так, мой друг! Не надо его убивать… если не будет иного выхода. Постарайтесь решить дело добром. В любом человеке, даже в последнем злодее, есть частицы высшей истины… Все мы в конечном счёте – заблудшие и забывшие свою сущность игроки из Реального Мира… Итак, если вы убедите Мирослава покаяться, вернуть Ковчег, признать меня Первосвященником, распустить банду и обратиться к истине и добродетели – честь вам и хвала!.. Ну а если нет… – Валериан пожал плечами. – Пусть он умрёт. Желательно всё-таки без мучений. Разберитесь с ним так или иначе, верните Ковчег – и мы в расчёте.
– Отличное задание, – сказал Арлекин с восхищением. – Просто мечта. Верно ли я понял, что в ереси Мирослава убийство не считается таким грехом, как у вас?
– Более чем верно поняли, мой друг. Убийство считается у него добродетелью. Ибо мы, подлинные реалиане, верим, что наша цель – осознание свой сущности и освобождение из Игры, возвращение в Реальный Мир, наш истинный дом. А эти еретики – что Реальный Мир на самом деле тоже виртуальный, что лестница миров бесконечна, что освобождение невозможно… Их цель – всемогущество в
– Наверняка и он про вас говорит то же самое, – усмехнулся Арлекин, – но мне всё равно нравится. Искатель утерянного Ковчега, с ума сойти! Как он выглядит, ваш Ковчег?
Валериан вновь потянулся к шкафу и вытащил увесистый крупноформатный альбом. Этот был на английском: «Реалианское искусство. Каталог новомосковской коллекции». Гейммастер раскрыл альбом посредине. На фотографии оказалось нечто вроде пирамидальной этажерки; подпись гласила: «Гора Кайлас». Валериан перелистнул ещё несколько страниц, и Арлекин увидел цилиндрическую шкатулку из красивого марганцево-розового камня с чёрными прожилками. «Родонитовый Ковчег. Североамериканская школа, 2109 г.»
– Запомнил, – кивнул Арлекин, – не спутаю. Я берусь за вашу работу.
– Когда?
– Когда выполню своё основное задание. То самое, о котором вы не знаете и знать не хотите.
Валериан нахмурился.
– Не затягивайте это слишком надолго.
– Это зависит не только от меня. – Арлекин встал с дивана – видимо, слишком резко, потому что в голове тотчас проснулась боль. – Всё, гейммастер. Спокойной ночи.
– Да не иссякнет в вас сознание Истины, – Валериан встал и привычным беглым движением пальца начертил на его лбу Реальномирнную Спираль.
Арлекин проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Чьи-то глаза в темноте горели безумным пламенем… Глаза Игоря, конечно. Кого же ещё.
– Ну ты вовремя, – Арлекин протёр глаза. – Придумал мне поручение? – Игорь энергично закивал и потянул его за руку. Другой рукой он прижимал к боку толстую кипу тетрадей. – Ладно, ладно, иду.
Арлекин осторожно встал. Игорь немедленно потащил его к окну. Стояла глубокая ночь, в окне над садом и медиториумом чернело ясное глубокое небо – усеянное звёздами, вспыхивающее метеорами, мигающее огнями орбитальных баз.
– М! – промычал садовник, показывая куда-то на небо. – М!
Арлекин проследил направление его руки. Там, в южной части неба, горела яркая белая планета. Венера? Нет, слишком далеко от Солнца. Юпитер или Сатурн? Была бы на голове диадема – даймон определил бы сразу, но он оставил диадему в постели…
– Планета, – сказал Арлекин. – И что?
– М! – садовник потряс перед его носом кипой тетрадей. – М! – сделал вид, что швыряет тетради в сторону планеты. – М! – сунул тетради в руки Арлекина. – М! – прижал руку к сердцу.
– Ты… – медленно сказал Арлекин. – Хочешь… Чтобы я… Отправил… Твои записи?…
– М, м, м! – исступлённо закивал садовник.
