Я до сих пор чувствую на себе взгляд Тарвера.
– Мне хватит девушки, которую я знаю.
Солнце уже зашло, и на небе рассыпались звезды. Я смотрю на них, чтобы не встречаться взглядом с обнимающим меня солдатом. Только сейчас я понимаю, как непривычно выглядят звезды.
– Если все это правда, значит, я не сумасшедшая, – говорю я, не отводя взгляда от неба.
– Если все это правда, значит, мы здесь не одни.
Его голос звучит скорее озабоченно, нежели спокойно.
– Но шепот пока нам не навредил. Мне кажется, они не знают, как еще до нас достучаться, и поэтому показывают наши мысли.
– Если с нами пытаются связаться, – шепчет Тарвер, крепко сжимая своей рукой мою, и мои щеки пылают еще сильнее, – что так упорно пытаются нам сказать?
– Бутылка пустая.
– И правда. Я прикажу принести другую. А вы пока расскажите, какие у вас были цели, когда вы дошли до места крушения.
– Найти припасы. Безопасность.
– Как же спасение?
– Мы не увидели ни одного спасательного корабля. Я сомневался, что нас спасут.
– Вы обсуждали это с мисс Лару?
– Нет. Мы очень устали. Мы сосредоточились на насущном.
– И что же это было?
– У нас почти закончилась еда, а мисс Лару очень хотелось переодеться.
Глава 23. Тарвер
Наутро мы спускаемся по снежному склону, и спокойная тишина нарушается только нашим пыхтением. В воздухе вьются клубы пара от учащенного дыхания. У меня першит в горле, пересохло во рту: растапливать в нем снег не так уж просто, и от холода живот сводит судорогой. Я непрестанно думаю о фляге. Потеряй я пистолет вместо нее, было бы не так плохо.
Я протискиваюсь сквозь проем между двумя скалами и вдруг, когда я поворачиваюсь помочь Лилиан, взгляд падает на землю, и я вижу… флягу. Она в безупречном состоянии, на гладких боках нет товарного знака. Такое ощущение, что она только что сошла с производственного конвейера.
Я протягиваю к ней руку, думая, что сейчас пальцы ухватятся за воздух, но они касаются твердого металла – фляга настоящая.
Я ее поднимаю. Сердце ёкает.
На ней выгравированы мои инициалы – моей собственной рукой, – но царапины и вмятины будто бы убрали. Фляга новехонькая, прямо как в тот день, когда я ее получил. Я отвинчиваю крышку: очистительная система в порядке, в самой фляге плещется чистая вода. По спине пробегает дрожь.
Моя фляга осталась в пещере – она погребена под завалом. И вот прямо у нас под носом лежит ее точная копия – нет, не копия – та же самая фляга, будто бы материализовалась из наших мыслей.
– Тарвер?
Лилиан пытается заглянуть в проем, чтобы увидеть, почему я остановился как вкопанный. Я отхожу в сторону и пропускаю ее, но флягу она замечает не сразу. А когда замечает, то широко распахивает голубые глаза и чуть не падает, пробираясь через проем. Я подхватываю ее. На мгновение мы замираем, и она стоит, прижавшись ко мне.
– Ты держишь ее, – говорит она, касаясь фляги пальцем. – Тарвер, она настоящая. Это не видение.
– Это моя фляга, но совершенно новая.
Я переворачиваю ее и показываю Лилиан свои инициалы. Видно, как у нее перехватывает дыхание.
– Как? Да нет же, на борту было много солдат. Наверняка у кого-то были такие же инициалы. Это совпадение.
Я уже хочу ей сказать, что фляга никак не могла оказаться здесь после крушения, но тут вижу выражение ее лица и ничего не говорю. Она
Я пробую воду – она приятная на вкус, свежая и чистая. Можно больше не есть снег. Лилиан, утолив жажду, держит флягу в руках и разглядывает, проводит по ней пальцами, будто та может поменять облик от тщательного осмотра. Потом Лилиан поднимает руку и смотрит на свои пальцы. Она вскидывает на меня глаза, и через секунду я понимаю: она не дрожит. Фляга настоящая. Из нашего разума не вытянули очередной образ и не показали видение.
Мне хотелось бы воспринимать это как дружеский жест от неведомых существ. Я рад находке, но думаю только об одном: зачем так упорно помогать нам выжить?
Что им на самом деле от нас нужно?
