– Вы забрались внутрь без происшествий?
– Я порезал руку. Происшествие хоть куда.
Глава 24. Лилиан
Лазать по кораблю – задача не из легких. Хотя часть его разбилась при крушении, он все равно огромный, ведь он был рассчитан на пятьдесят тысяч человек. Чтобы обойти даже малую часть его, потребуется несколько дней. На каждую комнату, в которой мы находим полезные вещи, приходится с десяток таких, где все разрушено или сгорело.
Тарвер прячет от меня свою руку. Поначалу я думала, что он просто не хочет выглядеть в моих глазах уязвимым из страха, что я упаду духом. Но наутро второго дня я понимаю, что-то не так. Лицо у него бледное, на щеках красные пятна, а взгляд не сфокусированный. Он молчит. Двигается медленно. Даже не говорит ни слова, когда я выражаюсь его словечками. Просто хмыкает и продолжает идти.
Мы останавливаемся перекусить глубоко внутри корабля и садимся на перевернутый шкафчик в комнате, которая раньше была кабинетом какого-то управляющего. Сюда не проникает дневной свет, но у нас есть фонарь. Тарвер отдает мне две трети порции пайка. Я даю ему лишнюю часть, но он отказывается, а потом кладет локти на колени и свешивает голову.
– Тарвер, – осторожно начинаю я, – может, отдохнем остаток дня? У нас заканчивается паек, но мы протянем, а сюда вернемся попозже.
Он качает головой, даже не поднимая ее.
– Помнишь, мы так сделали на равнине, когда мне был нужен отдых. Мы полдня отдыхали.
Теперь он поднимает голову, но его затуманенный взгляд останавливается на мне не сразу.
– Нет. Нужно идти.
– Тарвер. – На этот раз мой голос звучит жестче. Не думаю, что у меня выйдет его запугать, но попробовать стоит. – Тебе явно нужен отдых. Мы передохнем, я найду растения, которые ты мне показывал на равнине, и мы их съедим, чтобы растянуть припасы.
Он не отвечает, но по его стиснутым челюстям я вижу, что он во что бы то ни стало хочет идти дальше. И вдруг он правой рукой тянет грязный бинт, которым замотана левая. И меня осеняет.
Ему нужна не еда. Он хочет найти больничное крыло. Ему нужны лекарства.
Я снова смотрю на его руку. Она безвольно болтается, пальцы распухли и одеревенели. Даже при таком скудном свете видно, что лицо у него бледное. И несмотря на прохладу, он весь вспотел.
– Возвращайся, – быстро говорю я. Мной движет страх. – Тарвер, прямо сейчас возвращайся в лагерь. Ложись в постель.
Он улыбается в первый раз за несколько часов.
– Ты прямо как моя мама.
Но я не в настроении для его шуток.
– Я серьезно. Вперед, солдат!
У меня не получается воспроизвести его командный тон, которым он обычно меня подгоняет, но, надеюсь, и слов будет достаточно.
Майор смотрит на меня ввалившимися глазами и сжимает челюсти. Его взгляд снова блуждает туда-сюда.
– Я не позволю тебе бродить тут одной. Если ты поранишься, помочь будет некому. Найду я тебя не скоро… Если вообще найду.
Я встаю и сажусь перед ним на корточки. Протянув руку, поворачиваю его лицо к себе и встречаюсь с ним взглядом.
– А я не дам тебе получить заражение крови из-за того, что ты слишком глупый и не можешь о себе позаботиться. Я буду осторожна.
Он кривит губы – прямо как ребенок, который не хочет пить лекарство. Он знает, что в одиночку я вряд ли справлюсь. Не будь его со мной, я умерла бы уже тысячу раз на этой заброшенной планете.
И вдруг мне приходит в голову, как его убедить.
– Если ты умрешь, – шепчу я, глядя ему в глаза, – то и я тоже.
Возвращаюсь из корабля в лагерь поздним вечером. Тарвер мечется в полубессознательном состоянии. Я довольно быстро нашла хранилища с едой. Но, даже увидев сухие макароны, специи и сахар, облегчения не почувствовала. А ведь должна была: у нас почти закончились запасы пайка.
Все упаковки помечены товарным знаком компании моего отца – греческая лямбда, обозначение Лару. Мой отец помешан на мифологии. Когда я была маленькой, он рассказывал мне мифы о воинственных богах и богинях, и я всегда представляла его одним из них.
Всемогущественный. Всезнающий. Человек, достойный безоговорочного преклонения.
Но как можно было назвать космический корабль «Икаром»? Насколько высокомерным нужно быть, чтобы пренебречь опасностью его возможного крушения?
Я уже не жду, что отец за мной прилетит. Над местом крушения не летают спасательные корабли. Никто нас здесь не ищет. Я вдруг понимаю, что папа, должно быть, думает, что я умерла. Раз нет спасательных кораблей, значит, никто не знает, куда рухнул «Икар» – он мог упасть где угодно на любой планете в Галактике.
