он заговаривает, у него немного дрожит голос – как вчера, когда он поцеловал меня в первый раз.
– Иногда ты меня просто дара речи лишаешь.
Он откидывается, опираясь на локоть, и потом тянет к себе и целует. Когда он отстраняется, я смотрю на него не дыша.
– И все-таки я не уверен, что вы правы, мисс Лару, – шепчет он. – Я ниже вас.
Через несколько мгновений, когда он на меня смотрит, я замечаю в его глазах искорку восхищения и понимаю, что он смеется – не надо мной, а просто потому, что тоже счастлив. Выпалив одно из его словечек, которое переняла, когда он лежал в горячке, я тянусь за подушкой (мешком из прачечной) и замахиваюсь. Но он так быстро перехватывает мою руку, что я открываю от удивления рот, а потом заливаюсь смехом, когда он тянет меня в наше гнездышко. Он снова меня целует, и по спине пробегает приятная дрожь, а в животе вспыхивают искорки.
Тарвер целует меня за ухом, и это очень возбуждает. Я запрокидываю голову, и он покрывает поцелуями шею, спускаясь ниже. По сравнению с грубой щетиной на лице губы у него очень нежные…
Искры! Разум мигом пробуждается. И вот зачатки идеи, о которой я старалась не думать, выстраиваются в голове в четкий план.
– Нужно взорвать двери здания.
Тарвер останавливается, поднимает голову и недоуменно на меня смотрит.
– Что нужно?
– Взорвать двери! Тараном их не пробить – слишком толстые, но если… взорвать?! Тогда ведь получится, да?
Он смотрит на меня растерянно и недовольно – ему не нравится, что его прервали.
– Ты еще безумнее, чем обычно.
Я смеюсь и ворошу ему пальцами волосы.
– Помнишь, в ангаре стоит космолет? Там полно горючего. Поставить бочки рядом с дверью, сделать из провода запал – и взорвать все!
Недовольство на его лице сменяется изумлением, и невольно я чувствую восторг: я его впечатлила – по-настоящему, а не из жалости – будто мы на равных.
– Кто ты и что сделала с моей Лилиан?
– У Анны были старшие братья, и в детстве мы постоянно что-нибудь взрывали на теннисном корте. Ох, папе сотни раз приходилось его ремонтировать…
От нахлынувших воспоминаний я чувствую острую боль, и горло немного сжимается при мысли, что я потеряла Анну, потеряла детство…
Тарвер нежно на меня смотрит.
– Нам нужно быть предельно осторожными. Срубить все деревья возле здания, предусмотреть, чтобы было поменьше осколков и ничего не загорелось.
Воздух будто наэлектризован. Наша цель почти осязаема.
У нас есть план. Я не обращаю внимания на пронизывающую меня боль – наши дни вместе теперь сочтены. Начинается обратный отсчет, и сколько у нас осталось времени, мне неведомо. Но каждое мгновение нам не пережить снова.
– Мы можем выстрелить из твоего пистолета, чтобы взорвать?
Он задумчиво поджимает губы.
– Лазерный пистолет устроен так, что для металла не годится. Это сделали, чтобы какому-нибудь умнику не пришло в голову пострелять на корабле и пробить в нем дыру. Так что он только поцарапает бочку.
Он водит пальцами по моим губам.
– Значит, запал, как мы делали в детстве. – Я закрываю глаза и целую его пальцы. – Я никогда не использовала горючее вместо взрывчатки, но суть та же. От взрыва дверь откроется, а все здание останется целым.
Тарвер глухо стонет, и у меня бегут по коже мурашки.
– Расскажи еще о взрывах, – просит он и возвращается к занятию, от которого я его оторвала.
У нас почти весь день уходит на то, чтобы расчистить участок перед входом в здание. Электропилы и дрели пролежали здесь долго и давно разрядились, поэтому мы обходимся ржавыми пилами и ножницами из ангара. Возможно, мы бы закончили пораньше, но я постоянно подхожу к Тарверу и требую, чтобы он меня целовал. Он бросает все дела и подчиняется. Команда из нас не очень хорошая – мы то и дело друг друга отвлекаем. Мы спиливаем молодые деревца, подрезаем колючие кусты, ставим рядом с дверью четыре бочки с горючим.
Я разглядываю вмятины и сколы на бочках и верчу в руках веревку, из которой мы сделаем запал. И вдруг понимаю, что это не так безопасно, как я думала. Все может запросто выйти из-под контроля.
Когда солнце начинает клониться к горизонту и косо светить сквозь деревья, Тарвер оттаскивает в сторону последнее срубленное деревце и разгибает спину. Я иду к нему, и он, не глядя, протягивает руку, зная, что я рядом. Я прижимаюсь к нему и обвиваю руками за талию.
