Не знаю, понимают ли они, что я говорю. Может, они прочитают мои мысли и поймут, что у меня горе?
Она отшатывается и спотыкается о груду припасов. Фляга отлетает в сторону и с лязгом врезается в стену.
Она закрывает уши руками, кричит, пятится к каменной стене и, прижавшись к ней, тяжело дышит.
Что-то не так. Что-то – иначе. Мысли с трудом ворочаются в голове, и я не могу понять – что. Фляга. Шум. Видение телесное – оно может трогать вещи.
– Как вы это сделали? – спрашиваю я у них.
Она съеживается.
Я медленно и осторожно прохожу в глубь пещеры.
Она вздрагивает от каждого шага и вжимается в стену. Она наблюдает за мной, как затравленный зверь, взгляд мечется – будто она не может смотреть на меня, но и отвести взгляд не в силах.
Мне хочется закрыть глаза, чтобы ее не видеть. Мне хочется смотреть на нее, не отрываясь.
– Пожалуйста.
Не уверен, чего я прошу.
Мне остается пройти всего несколько шагов, как вдруг она кричит, будто от боли, отшатывается в сторону и пятится от меня. Она спотыкается о камень и падает на четвереньки. Быстро поднимается и бежит к выходу из пещеры. Я бросаюсь за ней.
Но тут я останавливаюсь как вкопанный – там, где она протиснулась через узкий проход, алеет кровь.
Усталости как не бывало, я чувствую прилив адреналина и мчусь за ней по лесу вдоль ручья. Понятия не имею, куда она бежит, пока мы не оказываемся возле здания.
Она останавливается посреди поляны возле примятой и пропитавшейся кровью травы – места, где умерла Лилиан. Потом падает на колени. У нее тяжело вздымается грудь, и она силится вдохнуть, заслоняясь рукой от солнца.
Я останавливаюсь на краю поляны и хватаюсь за дерево. Пальцы касаются шершавой коры. Другой рукой я сжимаю гладкую рукоятку пистолета. Я не помню, как его вытащил.
– Что ты такое? Откуда ты взялась?
Она снова задыхается. Ее тень на земле подрагивает, потому что она сама трясется.
И в эту секунду я чувствую, что руки у меня не дрожат и взгляд не затуманен. Это не видение.
Она поднимает голову и смотрит на меня. Лицо у нее покраснело от напряжения, и на нем разводы от слез. Глаза, которые безжизненно смотрели в небо, теперь широко раскрыты, и в них мечется страх. Губы двигаются медленно, с трудом, будто она силой заставляет себя заговорить.
– Т… Тарвер?..
– И вы не заметили ничего необычного?
– Необычного?
– Да, в здании, майор.
– О. Нет. Ничего необычного.
– Тогда почему вы с мисс Лару остались на станции?
– Она думала, что спасательные отряды знают, где находится здание, и будут искать нас там.
– А вы?
– А я устал придумывать новые планы.
Глава 33. Лилиан
Нестерпимо яркий свет режет глаза, обжигает кожу. Громкие звуки оглушают. Рот будто бы разъедает кислота, и я захлебываюсь воздухом.
Он сидит напротив, прислонившись спиной к камню. Он привел меня сюда, в пещеру, усадил на виду, чтобы следить за мной. Пока он смотрел на меня, солнце зашло, и мы сидим в темноте. Он до сих пор держит в руке ту штуковину – пистолет, подсказывает мне разум.
Он прожигает меня взглядом.
Я прижимаюсь спиной к стене и сжимаю челюсти от мгновенной боли. Ткань платья обжигает тело, будто с меня содрали кожу и от меня остались только плоть и кости, а сама я – сгусток боли.
Он смотрит, не сводит с меня взгляда, наблюдает, словно чего-то ждет.
Тарвер. Я его знаю. Я знаю…
Он чуть сдвигается, и от шороха его ботинка по камню у меня звенит в ушах. Я хватаю ртом воздух и пытаюсь просочиться сквозь камень. Но ведь я – обнаженная плоть и кости, у меня ничего не выйдет.
Тут он подскакивает, и я отшатываюсь от него: он наставил на меня пистолет – во тьме тускло сверкает холодный металл.
