И принялся разворачивать еще один сверток.
— Алджи! — почти закричала я, падая на стул и запуская руки себе в волосы. — Ну, может быть, не надо? Ты мне и так за последние дни столько всего подарил!
— Что я тебе такого подарил? — искренне изумился Алджи.
Даже возиться со свертком перестал.
— Что? — переспросила я. Смотрите-ка, сама невинность! — Например, вот это.
И я продемонстрировала ему эхофон, тот самый, который он выдал мне после побега из тюрьмы. Когда все закончилось и я получила возможность забрать свой рабочий эхофон, Алджи настоял на том, чтобы и этот аппарат остался у меня. Он был, конечно, куда более современным и удобным, чем второй, но я вполне могла бы обойтись и рабочим. Особенно учитывая, что до недавнего времени на эхофоны вообще могла только смотреть издалека.
— Средство связи со мной же? — иронично переспросил Алджи. — В котором я сам же и заинтересован? У тебя «хорошее» представление о подарках.
— А это? — сделала вторую попытку я, демонстрируя надетое на указательный палец кольцо с гладко отшлифованным черным камнем.
То самое, которое Алджи пытался впихнуть мне возле таверны «Резвый бычок», когда лежал, истекая кровью, а на нас готовилась напасть банда преступников. Амулет, открывающий портал. Как оказалось, портал вел непосредственно в тель-рейскую квартиру Алджи, и он подарил мне это кольцо, прежде чем я вновь переехала к себе домой. Посему реакция Алджи на упоминание об этом подарке меня не удивила:
— Еще лучше! — хмыкнул он, отвергая и этот аргумент.
И почему у меня такое чувство, что в этом свертке что-то безумно дорогое? Ощутимо напрягшись, я подошла поближе… и застыла в немом восторге.
Все-таки есть в Алджи что-то потрясающее. Подарок действительно был дорогим. Очень дорогим. И если бы это было, к примеру, столь же дорогостоящее колье, я, наверное, просто не смогла бы его принять. Или приняла бы, чтобы не обижать, но не знала, что с ним потом делать. Не надевать же, в самом деле, с формой.
Но Алджи, по-видимому, и сам все прекрасно понимал. И был слишком умен, чтобы делать мне на этом этапе подобные подарки. Зато точно просчитал, от чего именно я никак не смогу отказаться. И что самое главное, не только не смогу, но и не захочу.
— Это… приемник? — выдохнула я.
Глупый вопрос. Как будто я сама не видела.
— Приемник, — нарочито невозмутимо подтвердил Алджи, но было видно, что мой восторг ему приятен.
Взяв аппарат для прослушивания эхолиний в руки, он направился к полке, на которой стоял мой старый приемник.
— Новая модель, — не столько спросила, сколько констатировала я, шагая за ним след в след, наподобие загипнотизированной удавом мартышки.
— Самая последняя, — сообщил, не оборачиваясь, Алджи.
Переставил старый аппарат на пол, водрузил на его место свой подарок и начал подкручивать какие-то детали, назначение которых мне даже не было известно.
— С имитацией голосов? — зачем-то уточнила я.
Ответ и без того был очевиден, но, наверное, мне просто было приятно произнести это вслух.
— Голосов и музыки, — подтвердил Алджи.
Он закончил возиться с приемником и повернулся ко мне.
— Ты! — Я ткнула пальцем ему в грудь.
— Да? — Он насмешливо приподнял бровь.
Я встала на цыпочки и прищурилась, вглядываясь в его лицо.
— И откуда ты только такой взялся? — выдохнула я наконец.
Он улыбнулся, прежде чем меня поцеловать. И что-то в его улыбке говорило: мои слова для него значительно важнее, чем ответные подарки, которых я, увы, не имела возможности сделать.
— Давайте еще раз, с самого начала, — обратилась я к сидевшему напротив потерпевшему.
И устало потерла лоб над переносицей, старательно игнорируя беззвучное хихиканье Дика с Райаном. Парни стояли у потерпевшего за спиной и могли себе это позволить. А я все еще пыталась найти в рассказе хоть какое-то зерно рациональности.
— Значит, вы утверждаете, что всякий раз, когда начинаете пить ваше любимое красное ломбергское вино, из бутылки появляется джинн?
Парни захохотали. Нет, они все еще пытались вести себя тихо, все-таки перед «пострадавшим» неудобно, тем более что не последний человек в городе. В результате их стараний смеха действительно слышно не было, вместо него имелось хрюканье, бульканье и хлюпанье. Вилмар Дрейк, тель-рейский дворянин средней руки из достаточно богатой семьи, попытался было оглянуться, дабы найти источник этих звуков.
