Затем притушил факел, и мы, не говоря больше ни слова, стали медленно и аккуратно продвигаться к коридору.
Когда мы добрались до комнаты, из которой доносились упомянутые звуки, стало ясно, что огонь можно окончательно погасить. Из приоткрытой двери в коридор лился свет явно не магического происхождения. Должно быть, самые обыкновенные факелы.
Многочисленные меры предосторожности были приняты напрасно: вход в помещение никто не караулил; более того, дверь, как я уже упоминала, не была плотно закрыта. Странная небрежность для человека, занятого незаконной магической деятельностью… Алджи первым заглянул в комнату; затем это сделала и я.
Вода здесь действительно присутствовала, но ни о какой подземной реке речи не шло. Бурление, которое уловил мой слух, происходило в странной и невероятно сложной конструкции, состоявшей из многочисленных колб, пузатых сосудов, стеклянных трубочек, темных квадратных ящичков и прочего. В сосудах бурлила либо просто покачивалась жидкость разных цветов. Некоторые были заполнены на две трети, содержимое других плескалось на донышке. Наиболее подозрительной казалась мутноватая жидкость красного цвета. Ее вид наводил на очень нехорошие мысли.
Рядом с этой конструкцией, склонившись над какой-то колбой и неусыпно следя за происходящим, стоял не кто иной, как наш подозрительный дворецкий. Сейчас он меньше всего напоминал хорошо вышколенного слугу. Скорее помешанного на своих исследованиях ученого. Да-да, не просто увлеченного, а именно ненормального.
Я легонько сжала запястье Алджи и краем глаза увидела, что он согласно кивнул. Непохоже, чтобы Джереми Маскотт был вооружен, и маловероятно, что он вот так спонтанно нашел бы способ воздействовать на наш мозг, обойдя естественную защиту. А в моем случае также и не естественную, а заранее установленную. Однако сама по себе конструкция с бурлящей жидкостью неведомо какой природы запросто могла в случае необходимости сработать как весьма разрушительное оружие, способное покалечить противника.
Приготовившись во всех смыслах, мы вошли в комнату. Я предварительно оставила на полу в коридоре тонкую веревочку, перегородив ею вход. На случай, если у дворецкого окажутся сообщники. Эта веревочка, и так малозаметная, а в темноте — тем более, начинала издавать громкий писк, стоило через нее перешагнуть. Очередная разработка светлых магов. Правда, использовалась она не только стражами порядка, но и ворами, однако это, наверное, предсказуемый исход.
Дворецкий не сразу обратил на нас внимание. Мы вошли, приблизились, а он все всматривался в зеленую бурлящую жидкость. А наконец-то нас заметив, даже не вздрогнул. Только взгляд стал невероятно сердитым.
— Здесь не место гостям, — раздраженно заявил он. — Извольте подняться на два этажа и прогуливаться там. Вы мне мешаете.
Никакого намека на вежливость, пусть даже вынужденную и неискреннюю, уже не наблюдалось.
— Мы хотели бы полюбопытствовать, какому увлекательному занятию вы посвящаете свой досуг, — заявил Алджи, напротив, весьма светским тоном.
— Вас это не касается, — отрезал Маскотт.
— Ну почему же? Мне кажется, что это, напротив, касается нас самым непосредственным образом, — спокойно возразил Алджи. — Вам известна, что я являюсь начальником отдела по борьбе со злоупотреблением темной магией?
— И что? — Похоже, эти слова не произвели на дворецкого должного впечатления. Вообще никакого впечатления, говоря точнее. — Где вы здесь видите темную магию, не говоря уже о злоупотреблении?
— А что, вы хотите сказать, что темная магия здесь не используется? — полюбопытствовал Алджи, разглядывая сложную конструкцию.
— Никакой магии, — пробурчал дворецкий, следя за тем, как светло-желтая жидкость протекает по очередной трубочке. — Исключительно природные компоненты и алхимия.
Не вступая в их разговор, я извлекла из собственной сумки «зеркало» и пошла вдоль колб и трубочек, внимательно вглядываясь в пластину. Аппарат ровным счетом ничего не показал. Но это еще не доказательство. В данный момент воздействие на чей-либо мозг не производится, но не исключено, что в конструкции все же задействована темная магия. Как только ее начнут применять по назначению, «зеркало» отреагирует.
— Значит, природные, — повторил между тем Алджи, подходя поближе. — А не подскажете, что это за жидкость?
Он указал на сосуд, в котором плескалось нечто красное.
— Кровь, — будничным тоном отозвался Маскотт.
— Неужели? — столь же буднично откликнулся Алджи. — Не подскажете, чья именно?
— Понятия не имею, — последовал безразличный ответ. — Да вы не переживайте так сильно. Не факт, что человеческая. И даже если человеческая, это вовсе не означает, что ее обладатель мертв. Незначительная потеря крови даже полезна для здоровья, а здесь совсем немного.
— То есть вы хотите сказать, что сами не знаете, кто и что сюда налил?
— Говорю же: кровь! — раздраженно рявкнул Маскотт. — И не пытайтесь читать мне нотации. Так уж устроена природа, и так работает наука. Дорога к жизни идет через смерть, путь к исцелению — через кровь.
— К какому исцелению? — тут же ухватился за сказанное Алджи. — Вы больны?
Дворецкий раздраженно закатил глаза и даже распрямил спину, отвлекаясь от своей дражайшей конструкции.
