тоном, словно резко поменял тему.
Я почувствовала, как опускаются плечи.
— Посещала.
Отпираться не имело смысла.
— Вот как? — Артон изобразил высшую степень изумления. — Позволю себе спросить: и с какой же целью?
Я сжала губы и опустила взгляд, отлично понимая, насколько неубедительно и даже более того — подозрительно прозвучит мой ответ.
— Он позвал меня, чтобы поблагодарить, — глядя в пол, сказала я. Но, подняв взгляд, поспешила добавить: — Исключительно словесно. За то, что раскрыла дело и спасла ему жизнь, так как Свер Веллореск планировал в перспективе расправиться и с братом.
— В самом деле? — наигранно изумился Артон, будто слушал интересную сказку в хорошем исполнении. — Аристократ пригласил к себе в дом стража неблагородного происхождения, простого сержанта, еще и темноволосого, для того, чтобы просто сказать спасибо?
Послышалась пара смешков, напоминая мне, что мы с Артоном в кабинете не одни. Уилфорт, правда, не смеялся. Он стоял все в той же позе с тем же непробиваемым выражением лица.
— Именно так, — холодно ответила я.
Некорректное упоминание о масти отчего-то придало мне немного мрачного спокойствия.
Артон, по-видимому, мою реакцию заметил, и она совершенно его не устроила. Потому он решил окончательно меня добить и обратился к одному из присутствующих, по-видимому, его помощнику:
— Улику.
Я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть. Какая еще улика? С одной стороны, учитывая полное отсутствие состава преступления, никакой улики быть по определению не могло, но с другой… Я не первый день варилась на этой кухне. И потому почти не удивилась, когда мне продемонстрировали извлеченную из ящика брошь. Без сомнения очень дорогую.
— Это фамильная драгоценность семейства Веллореск, — сообщил мне майор. — Найдена сегодня утром среди ваших вещей. Ознакомьтесь с протоколом обыска. — Он сунул в мои окаменевшие руки какую-то бумажку. — Можете не сомневаться: обыск был произведен при свидетелях и вообще по всем правилам.
Я не стала даже смотреть на бумагу. И так не сомневаюсь, что все по всем правилам. Вот только это ничего не значит.
— Стало быть, ее подбросили, — уверенно заявила я. — Я вижу этот предмет в первый раз.
— Я и не сомневался в таком ответе, — Артон чуть устало махнул рукой. — Дело очевидное, — сказал он, обращаясь уже не ко мне, а к остальным своим коллегам, находившимся в кабинете. — Капитан Уилфорт, это ваша прямая подчиненная. Вы желаете что-нибудь добавить? Или высказаться в ее защиту?
Я отчего-то не сомневалась, что именно это Уилфорт и пожелает сейчас сделать. Но запылавшая в моих глазах надежда потухла, едва он, удивленно вскинув брови, холодно произнес:
— Вовсе нет. Обвинения звучат справедливо. Улика убедительна. Более того, мне известно, что сержант Рейс несколько раз встречалась с Дунканом Веллореском без прозрачной причины. Так что мне нечего добавить. Как начальник я заинтересован в первую очередь в том, чтобы в моем отделе служили исключительно честные и ответственные люди.
Я постаралась сохранить бесстрастный вид, но внутренне съежилась, словно от удара. Кажется, мне сейчас жестоко отомстили за недавнюю пощечину.
— Ну что ж, в таком случае я не вижу смысла тянуть резину, — заключил майор. И более официальным тоном произнес: — Тиана Рейс! В связи с выдвинутыми против вас обвинениям и уликами, которые мы находим неопровержимыми, вы лишаетесь звания сержанта тель-рейской стражи. Вы уволены со службы. Сейчас вы будете препровождены в участковую тюрьму, где и останетесь до суда. Срок и место вашего дальнейшего заключения будет определен в ходе судебного разбирательства. Я обязан проинформировать вас о том, что стандартный срок заключения за преступление данной категории — от семи до девятнадцати месяцев. Сейчас вы отправитесь в кабинет капитана Уилфорта для завершения необходимых формальностей, после чего сержант Ровер отведет вас в камеру.
И он демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
В кабинет Уилфорта мы отправились без промедлений. Здесь Ровер, так и быть, соизволил снять с меня наручники. Не по доброте душевной, конечно, а по той единственной причине, что иначе я не смогла бы писать. А нужно было заполнить несколько бланков, связанных как с увольнением, так и с арестом. Всегда ненавидела бюрократию. И главное — можно подумать, что если я свою подпись не поставлю, меня не уволят или не арестуют.
Уилфорт посадил меня за свой стол, более того — на свое место. Не иначе потому, что оттуда сложнее сбежать. Впрочем, Ровер в любом случае хоть и не перегораживал дверь, но демонстративно стоял рядом с ней.
Пока я сквозь поселившийся в мозгу туман заполняла всевозможные поля — имя, фамилия, возраст, масть, место рождения, место жительства, дата
