Интересно, мне показалось, или его щеки действительно окрасились слабым румянцем? В комнате было слишком темно, поэтому наверняка я это утверждать не могла. Но, по-моему, лорда Бейрила взволновало упоминание об Анабель. Такое чувство, будто у него связано с нею какое-то не совсем приятное воспоминание из прошлого.
– Тот человек, который надоумил Генри заявиться ко мне домой, будет там, – сказал Томас. Зло цокнул языком, добавив: – Если, конечно, ему отваги хватит посмотреть мне в глаза. Не сомневаюсь, что мальчишка вчера сразу же ринулся к нему, чтобы сообщить о своем провале.
– Ох, рискуешь! – Велдон с сомнением покачал головой. – Визит к лорду Роберту Гилю, при всем моем к нему профессиональном уважении, – все равно что визит в берлогу к разъяренному медведю. Он не очень-то жалует тебя. И ты сам прекрасно знаешь, почему. А если там к тому же будет тот, кто, по всей видимости, имеет отношение к исчезновению Джессики… Ох…
И Велдон, не завершив своего размышления вслух, опять укоризненно закачал головой.
– Кто не рискует – тот не пьет шампанского, – ответил Томас. – Ты же знаешь, как я предпочитаю вести расследование.
– О да, знаю. – Велдон с сарказмом хмыкнул. – Сначала сунешь палку в осиное гнездо, поворошишь там хорошенько, а потом смотришь, что из всего этого выйдет. Только, смею тебе напомнить, сейчас ты будешь не один. Твоя спутница рискует пострадать. И прежде всего потому, что на вечере будет Анабель, а ты собираешься представить ее как свою невесту.
– Я хорошо заплатил Аль, – равнодушно отозвался Томас. – И это должно компенсировать ей неудобства и возможную опасность.
Велдон посмотрел на меня, и я прочитала в его светло-голубых глазах искреннее сочувствие. Это настолько обеспокоило меня, что я даже забыла в очередной раз возмутиться из-за сокращения моего имени, которое опять употребил Томас, хотя и обещал так больше не делать.
Интересно, что же за отношения связывают Томаса и Анабель, раз даже почти незнакомому мужчине заранее жалко меня в связи с предстоящим визитом в дом лорда? Ох, кажется, я уже начинаю жалеть о заключенной сделке!
– Ну хорошо, – с сомнением протянул Велдон. – А восковая кукла, которая была под моим креслом? Она-то какое отношение имеет ко всему происходящему?
– А это самое странное, – со вздохом проговорил Томас. – Такую же Аль нашла в моей спальне.
– В твоей спальне, стало быть, – с очень странной интонацией повторил Велдон. Не удержался от очередного взгляда в мою сторону. И на сей раз в его глазах мне почему-то почудилось разочарование.
Я почувствовала, что предательски краснею. Томас сказал это так, что можно было бы подумать, будто нас связывают какие-то постельные отношения. Но это же не так! Я просто выполняла свою часть сделки.
– Да, в моей спальне, – с нажимом повторил Томас. – Я решил, что Аль должна сжиться с ролью невесты. Поэтому приказал ей ночевать со мной. И она нашла куклу под кроватью.
– А почему Альберта вообще полезла под кровать? – с невольным подозрением осведомился Велдон. Усмехнулся: – Или вздумала проверить, не прячешь ли ты там труп настоящей Джессики?
– Я почти уверен, что Аль обладает определенного рода магическими способностями, – произнес Томас, не обратив никакого внимания на неуклюжую шутку своего приятеля. – Во-первых, как ни прискорбно, я не могу ее прочитать. Вообще не могу! Я брал ее за руку. И ничего. Никаких мыслей, никаких эмоций. Но при сильном волнении кое-что происходит. Когда мы целовались…
– Ага, – опять прервал его Велдон, не дослушав. – Так вы еще и целовались!
И в его голосе теперь прозвучало самое настоящее раздражение.
Я стыдливо опустила голову, не выдержав тяжести его обвиняющего взгляда. И чего уставился, спрашивается? Как будто я не имею право поцеловаться с Томасом. А он смотрит на меня так, будто я настоящее преступление совершила! То же мне, поборник морали и нравственности!
– Должен ведь я был каким-то образом доказать этому следователю Генри, что перед ним действительно моя невеста, – равнодушно пожал плечами Томас, явно не видя ничего страшного в таком поступке. – Так вот, когда я поцеловал Аль, то ощутил…
– Томление в чреслах, – не пойми почему, вдруг ляпнула я.
Сама не понимаю, почему это у меня вырвалось! Я совершенно не собиралась лезть в разговор и обращать на себя внимание всех присутствующих. Хотела сидеть тихо-тихо как мышка и всеми порами тела впитывать драгоценнейшую информацию. Но фраза Томаса вдруг напомнила мне проклятые книжки из обширной библиотеки матери. Там, помнится, постоянно про это самое томление в чреслах писали, которое обязательно происходило при поцелуях. Понятия не имею, что именно под этим подразумевалось. Например, когда меня целовал Джед, то я ничего подобного не испытывала. Было очень страшно, что нас могут застукать. И стыдно. Но эти эмоции перекрывала радость того, что любимый рядом.
Поцелуй Томаса был совершенно иным. Тогда я действительно ощутила… нечто. Что-то, от чего сладко заныл живот в предчувствии небывалого наслаждения. Наверное, именно это и было тем самым томлением в чреслах.
– Что? – осекся Томас и недоуменно уставился на меня. – Что ты сказала?
– Да я так, – смущенно замямлила я, как никогда ранее мечтая откусить свой слишком говорливый язык. – Просто…
– Томление в чреслах, – хохотнул Велдон, который, к моему величайшему сожалению, слишком хорошо расслышал мои слова. – Эх, что за сочетание
