с применением кулаков бедняге пришлось переменить свое мнение. Пусть и сделал он это перед престолом богов. А молодая вдова после положенного года траура поторопилась вернуть себе девичью фамилию, видимо, не желая, чтобы что-нибудь напоминало ей о постылом супруге.
– И что же, неужели никто не заподозрил леди Джоанну в этом преступлении? – не поверила я.
– Почему никто? – Томас отсалютовал мне поднятым бокалом. – Я заподозрил. Но меня подняли на смех. Лично Роберт Гиль запретил мне расследовать это дело. И я вполне его понимаю. Кому же хочется, чтобы имя его единственной сестры фигурировало в столь скользком и опасном расследовании? Естественно, я осмелился ослушаться. Естественно, после этого последовало шумное разбирательство и обещание выгнать меня со службы. В итоге мы пришли к своего рода мирному соглашению. Я во всеуслышание заявил, что считаю леди Джоанну виновной в смерти мужа. Та сделала вид, будто не услышала меня. И мы расстались лучшими врагами.
Лучшие враги! Я покачала головой. Насколько же отвратительное словосочетание! Но неужели Джоанна, это симпатичная и моложавая дама, действительно хладнокровно отравила своего супруга за неверность?
Я задумчиво посмотрела на дно своего бокала, к которому пока так и не притронулась. По-моему, я больше не хочу вина.
Судя по тому, как одинокий посетитель гостиной решительно поставил свой недопитый бокал на поднос слуги, он придерживался такого же мнения.
А Томас между тем, нисколько не смущаясь, взял себе очередной фужер и с явным удовольствием осушил его одним глотком.
– Да, лорд Роберт Гиль умеет выбирать вино для своей коллекции, – заявил он. – Впрочем, он вообще очень придирчивый человек. Рассказать тебе, Джессика, как он выбирает себе новых любовниц?
Несчастный гость приема, вынужденный выслушивать откровения лорда Бейрила, икнул, побагровел и очень шустро отбежал на другой конец комнаты, где бухнулся в кресло и с весьма решительным видом зажал себе уши.
– Томас! – в очередной раз простонала я. – Угомонись, прошу! Не забывай, что мы в гостях…
– О, Роберт очень ответственно относится к этому делу, – продолжал бубнить Томас, явно не желая слушать моих возражений. – Обычно он наведывается в какой-нибудь роскошный дом терпимости. Кстати, в курсе, что это означает?
Я лишь обреченно кивнула. Ага, в курсе. Почерпнула много нового из журналов Велдона, последние страницы которых были отведены для рекламы именно таких заведений.
В глазах Томаса мелькнуло слабое удивление. Он явно намеревался прочитать мне очередную лекцию по этому поводу, а сейчас чувствовал себя по- настоящему раздосадованным из-за того, что я нарушила его планы.
– Ну хорошо, – с сомнением проговорил он. – Итак, лорд Роберт Гиль предпочитает выбирать себе любовниц в доме терпимости. Обычно он заваливается в эти заведения пятничным вечером в сопровождении двух-трех верных друзей. Хозяйки сих домов, естественно, выстраивают свой живой товар шеренгой. Каждая девица изгаляется по-своему, силясь привлечь к себе внимание. Кто-то выходит к гостям практически обнаженной. Кто-то выкрашивает кожу в темный цвет, подражая невольницам с Южного берега. Кто-то поражает воображение колокольчиками, подвешенными в самых неожиданных местах…
По мере своей прочувственной тирады Томас все повышал и повышал голос, потому что музыканты мудро решили заглушить откровения перебравшего гостя музыкой и все громче и громче играли какой-то бравурный марш.
– Да-да, я знаю, – торопливо сказала я, не дав Томасу договорить.
А то ведь точно начнет мне в подробностях рассказывать о порядках, заведенных в домах терпимости. Кстати, а сам он откуда так хорошо все это знает? Такое чувство, будто не раз и не два там бывал.
– Так вот, лорд Роберт любит устраивать настоящие соревнования среди этих девиц, – не унимался Томас, желая рассказать эту историю до конца. – Представь себе, они занимают одну комнату с самой широкой кроватью. А потом начинается такая оргия! И наиболее понравившуюся шлю…
– Томас! – простонала я, опять перебив его на полуслове. – Ну прошу тебя – хватит! Мне совершенно неинтересно то, как лорд Роберт Гиль развлекается в свободное время.
– И совершенно зря, – обиженно произнес Томас, недовольный тем, как упорно я затыкаю ему рот. – Вообще-то, смею напомнить, лорд Роберт Гиль – глава Тайной Канцелярии. И он должен быть настоящим образцом для подражания. Идеальным человеком, в порядочности которого просто невозможно усомниться. А он…
– А я – отвратительный, мерзкий, погрязший во всевозможных грехах человечишка, который никак не дает тебе спокойной жизни, – вместо него завершил фразу высокий сухощавый мужчина лет пятидесяти.
Я вздрогнула от неожиданности. Как ему удалось так бесшумно к нам подкрасться? У меня даже сердце в пятки ушло! Затем принялась с интересом изучать внешность лорда Роберта. Когда еще повезет воочию увидеть главу самой Тайной Канцелярии!
Стоило признать очевидный факт: лорд Роберт Гиль относился к числу тех людей, которых подобно хорошему вину не портят прожитые года. Напротив, с возрастом они приобретают изысканность манер и определенный холеный лоск во внешности. Этот мужчина явно тратил немало времени на заботу о себе. Длинные ухоженные пальцы, благородная седина на аккуратно подстриженных висках, тоненькая ниточка усиков над верхней губой… В общем, если бы кто-нибудь попросил меня нарисовать портрет истинного аристократа, то я бы постаралась изобразить именно этого человека.
