в той его части, где говорилось о запрещении остальным подданным короля и гражданам империи, в том числе и родственникам, предоставлять членам Ночной гильдии «кров, хлеб и воду» под угрозой смертной казни.
Я же играючи вертел в пальцах химический карандаш, действуя ему на нервы.
— Могу поставить дату прямо сейчас, — произнес я с доброй улыбкой, когда он прочитал документ об объявлении Ночной гильдии вне закона. — И даже дать вам полчаса форы убраться отсюда. Вы этого хотите?
— Нет. Не хочу, — сказал он после некоторого раздумья. — И по поводу дым-глины скажу, что в армии ее не будет, если вы действительно даете нам карт-бланш на расправу с ее распространителями.
Ага… Успела, значит, Маара с ним переговорить.
— Неофициальный, — кивнул я головой. — Сами понимаете… Не можем мы на такое пойти официально, а вот закрыть глаза на некоторые события — вполне. Но я не услышал ничего про Лося. Ибо, покрывая его, вы берете, таким образом, всю ответственность за ночной теракт на себя.
— Заказчика его вам тоже в праздничной обертке с бантиком доставить? — ухмыльнулся Крон.
— Лучше просто покажите нам издали, где он живет и его самого. Дальше мы уже сами как-нибудь. И вообще, ЧК к полиции никакого отношения не имеет, как и военная разведка. Ловить вас за ваши традиционные промыслы им в задачи не ставится. Но если вы патриоты своей страны, то должны во время войны с ними сотрудничать, а то вражеские агенты уже как мыши в амбаре расплодились в ВАШЕМ городе.
— И что мы должны делать? — выдохнул он, как навьюченный стирх.
— Об этом с вами отдельно переговорят. И не я. А человек, который покажет вам вот это.
Я положил на стол половинку серебряного кройцера, разрубленного на заводской гильотинке.
— А это будет у вас.
Положил вторую половинку так, чтобы они выглядели целой монетой.
— Выбирайте любой. Когда убедитесь, что половинки от одной и той же монеты, то назовите любое число до двадцати. В ответ вам назовут цифру, которая при сложении с вашей составит число «двадцать один». Если человек назовет любое другое число — убейте его тут же. Место встречи «Круазанский приют». Вы же его время от времени посещаете? Не думаю, что Маара откажет вам в месте для уединения.
— Спасибо за кофе, — сказал Крон, вставая и забирая половинку кройцера. — Не скажу, что мне приятно было с вами познакомиться. Но полезно.
Есть вербовка! Молодец Молас, как он его просчитал!
— А уж как мне было неприятно ночью применять собственное изделие не по врагам, а по подданным моего короля, — вернул я ему любезную фразу. — Кстати, за вами должок за сожженные патроны и извинения за убитого рецкого горца. К тому же мое время бабла стоит нехилого.
Крон коротко кивнул.
После его ухода я потребовал вечернюю газету. Большой заголовок «В городе второй день в криминальных разборках используются армейские пулеметы» помещался на первой странице. Не знаю, кто поработал с редакторами, но смысл статьи сводился к тому, что Ночная гильдия по ошибке залезла в мой дом и схлестнулась с моей охраной, которая и применила для обороны пулемет. И итог — один охранник убит, как и четверо нападавших. И прочее бла-бла-бла о том, как с началом войны распоясался в городе криминал. Ничего особенного. Я ждал большего резонанса.
В неприметной с виду дешевой карете в соседнем переулке меня весь вечер ждал помощник Моласа капитан Санеда, которого бросили на контрразведку в Будвице. Простите, на дофронтовую разведку.
Разведка ольмюцкой армии теперь делится на дофронтовую, фронтовую и зафронтовую разведки. Но по сути это бутафория, так как дофронтовая разведка занимается лазутчиками и шпионами, то есть действует там, где официальная имперская контрразведка недорабатывает. Причем сделана такая реорганизация управления второго квартирмейстера Моласом безо всякой помпы и шума. Кому не надо — тот не знает. От этого я еще больше зауважал генерала.
Закрыв за собой дверь кареты, я отдал капитану половинку серебряного кройцера и сказал:
— Теперь он твой. Деньгами его не балуй, он и так богатый. Если только сам попросит с обоснованием трат.
— Ну ты, Савва, и кудесник, — восхитился капитан.
Еще бы. Я столько видов шантажа в кино видел, что здешнему разведчику и не снилось никогда. А еще больше про них читал.
— Главное, не пережми палку, — ответил я. — Крон неординарный человек и себя очень уважает. И чутье у него звериное. Думаешь, легко с такими? У меня вся спина мокрая.
Открыл переднее окошечко и скомандовал кучеру:
— Во дворец.
— М-да… — произнес капитан, когда копыта застучали по брусчатке. — Получим мы от Моласа по первое число на разборе за то, что сами до такого не догадались.
