выболтал все, что знал. А знал он немного.
Кто-то хорошо заплатил за мою смерть. Кто? Не знает. А кто знает — сбежал. У сбежавшего главаря кличка Лось. Перед акцией им выдали только аванс по два золотых. По завершении обещали еще по десять. Я аж присвистнул, учитывая, что нападавших было как минимум десятеро. Щедро оценили мою голову, можно гордиться.
В трофеи нам достались самые разнообразные ножи, кастеты, аванс с убитых — восемь золотых, не считая мелочи в их кошельках, четыре гражданских револьвера под патрон 6,5 на 18 миллиметров в разной степени сутенерской пафосности да новенькая пароконная коляска и к ней рослый имперский рысак — красивый, серый в яблоках мерин. Второй такой же, любовно подобранный в пару, был убит мною из пулемета. Из-за чего их и бросили на месте преступления. Хорошая коляска на железной раме и с рессорами — сойдет за тачанку даже под «Гоч-Лозе». Конь дорогой. Был бы с яйцами, стоил бы как «роллс-ройс» в моем мире.
Светало, когда на двух экипажах прибыла группа быстрого реагирования с завода. Тараканы беременные. Где их только носило? Тут всего четыре километра от завода.
К этому времени пленный успел склеить ласты от кровопотери. Так что прежде, чем работать похоронной командой, выложили мы трупики нападавших — всех четырех в рядок на улице для опознания. И соседских женщин позвали обмыть и собрать в последний путь нашего погибшего. Скончался егерь от пули в сердце. Маленькая дырочка входная, не сразу и заметишь такую на голом теле, а на мундире ее совсем не видно. А выходной нет…
Полиция с ленцой явилась только к полудню — район у нас не престижный, вообще-то они и не чаяли тут увидать целого королевского комиссара, да еще флигель-адъютанта его величества в качестве объекта разбойного нападения. Ох и забегали тогда господа полицейские, как тараканы под тапкой. Сам полицай-президент столицы через час пожаловал с фотографом и старым сыщиком, который подтвердил причастность всех нами убиенных к Ночной гильдии — они своих адептов клеймили как скот маленькой татушкой на левом запястье.
— Как же это так, господин комиссар? — изумился седой начальник полиции, глядя на трупы.
— Это мне вас надо спросить: как же это так? — вернул я ему вопрос. — До сегодняшней ночи у нас был очень тихий и спокойный пригород. Прошу в беседку, ваше превосходительство. Простите, но дом занят похоронными хлопотами. Я в этой стычке человека потерял. Верного человека.
До приезда Онкена с Моласом в сопровождении Вальда с рецкими егерями успели мы с полицай-президентом на двоих уговорить в садовой беседке бутылочку зеленого вина из виноградников маркграфа и договориться о поставках в департамент полиции партии компактных револьверов под большой калибр. Очень уж хотел его превосходительство хоть чем-то загладить недосмотр своего департамента.
Интересно то, что до фотографирования мазуриков в фас и профиль и ведения картотеки местная полиция уже додумалась, а вот до дактилоскопии нет. Надо помочь…
Когда мы закончили нашу беседу, улица перед моим домом уже напоминала стоянку возле гипермаркета в выходной день. А от магниевых вспышек фотографов рябило в глазах. Репортеров от моего обиталища егеря гоняли примкнутыми к винтовкам штыками. Представляю заголовки вечерних выпусков. Особенно про пулемет в доме…
Пока я ждал в ресторане ночного регента, накидал на салфетке эскиз самозастегивающихся наручников — простая, в сущности, вещица, да и замок примитивный. Однако пригодится и мне для пленных, и полиции для задержанных мазуриков. Делать их можно из отходов нашего производства силами наших же фезеушников. Им и практика, и какой-никакой самостоятельный заработок. А патент возьмем гражданский — желающие производить столь полезную в хозяйстве вещь найдутся. Полиции в империи много. А мне и копейка не лишняя.
Час пролетел незаметно. Захлопнув крышку часов, я уже подумал, что «такой крутой баш уста»[22] посчитал западло со мной встречаться. Типа уровень мой не тот. Я же не представился халдею. Подумаешь, старлей, если судить по погонам. Невелика шишка в этом лесу. А героев с ленточкой Креста военных заслуг уже много на второй год войны.
Но регент все-таки пришел, когда я доедал эклеры и помаленьку попивал хорошо заваренный кофе. Ужин был хорош. Мне даже понравилось, что мне не мешали его с аппетитом поедать. Крон подошел, нагло сел напротив меня без приглашения, внимательно меня рассматривая. Лет ему было на вид сорок пять. Сероглазый брюнет с седыми висками. Нос тонкий, с нервными, как бы выгрызенными ноздрями. Широкий подбородок с ямочкой, как у Жана Марэ. Гладко выбрит. Пахнет неплохим парфюмом. Одет дорого, в бежевую тройку, белую сорочку и синий галстук в средний желтый горошек. Такой же платок торчал из верхнего кармана. Все от очень хорошего частного портного — в этом мире еще не сошли с ума от брендов. На жилетке золотая часовая цепь с брелоком в виде русалки. Рыбий хвост ее состоял из плотно посаженных мелких бериллов травяного цвета, а волосы полосами из мельчайших сапфиров, глаза бриллиантовые — каждый на полкарата. Занятная вещица. На жестких манжетах золотые запонки с крупными изумрудами в окружении мелких бриллиантов. И простой перстень-печатка на левой руке. Гладкий.
Я все это время спокойно пил кофе и ждал, когда он скажет первую фразу. Мне это было необходимо для того, чтобы рисунок разговора выстроился так, как мне требовалось. И тут уже без разницы, что он скажет. Главное, чтобы он сказал свое первое слово.
Когда Крон составил свое мнение обо мне, то спросил с типичной блатной интонацией:
— Чё те нада, фраер? Мое время бабла стоит нехилого.
Я ожидал увидеть в уголке рта золотую фиксу, но обломался. Ее не было. Придется немного поправить рисунок беседы, который мы разрабатывали
