Показались гранитные набережные и заводские здания красного кирпича, дымящие высокими трубами.
— Вот он, главный центр имперской индустриализации, — гордо заявил Болинтер. — Нигде больше нет такой концентрации промышленности, как в Будвице, разве что на островах у наших врагов. Вот враг и рвется захватить наш город, чтобы одним ударом ослабить империю. Ее экономическую мощь.
— А ты хотел бы помочь обороне нашего города? — спросил я с подначкой.
— Я бы с удовольствием, но меня даже в армию не взяли. Сказали, что имею недостаточный вес при моем росте. Негодник я, — развел он руками.
Да, высокий Эвин — почти два метра ростом и худой как жердь.
— Не обязательно с винтовкой по полю бегать, чтобы принести пользу обороне любимого города, — заметил я и стал думать о его двигателе.
По габаритам недодизель вполне вписывался в отведенный объем задуманного мной автономного мотоброневагона. Так что пора улавливать этого энтузиаста в сети.
— Да я с превеликим удовольствием, — вполне искренне и даже немного пылко заявил инженер. — Только кто меня возьмет.
— Эвин Болинтер, смирно, — перешел я на командный тон. — Властью, данной мне его величеством королем Бисером Восемнадцатым, я призываю вас в качестве специалиста в особый отряд гвардейской артиллерии до конца военных действий. Теперь ты в армии, Эвин. За какое время ты построишь мне такой же двигатель?
— А гвардия мне заплатит за то, что уже сделано?
— Обязательно, — пообещал я.
Прикинул, что я даже из своих денег доложу, в конце концов.
— Тогда у меня есть еще один такой движок в состоянии… — инженер на секунду закатил глаза под брови, — да почти готовности.
Солнце склонилось к западу. Еще немного и закатится за ближайший лес.
— Хорошая экскурсия, красиво тут на реке, но, увы… завтра с утра мне на службу, — щелкнул я крышкой часов. — Да и вечером еще дела есть. Так что поворачивай, Эвин, обратно. И готовься к призыву.
— А добровольчество оформить можно как-нибудь? — спросил он с надеждой.
— Попробую, — ответил я. — Но пока ничего не обещаю. Там же медкомиссия о-го-го…
Утром, приняв от фельдфебеля Эллпе обоз со стреляными гильзами, написал ему записку для кассира завода о приеме полутора тонн латунного лома, извинился, что не могу уделить ему должного внимания, и помчался с завода в депо.
Неплохой бизнес образовался, который я бы клювом прощелкал, если бы Эллпе сам не подкатил ко мне с таким предложением, видя, как мы на испытаниях пулемета патроны изводим ящиками, а потом гильзы собираем. Оказалось, что стреляные винтовочные гильзы никто не учитывал на полигоне как материальную ценность. Патроны на стрельбы списали, и все. Стреляные гильзы с рубежа собрали и сложили в кучу за артскладами, чтоб под ногами не путались и начальству глаза не мозолили.
Фельдфебель предложил мне половину от рыночной цены цветного лома и самовывоз. Я сделал встречное предложение — треть цены металлолома плачу сразу наличными по доставке на литейку моего патронного завода, и налоговый департамент об этих деньгах ничего не знает. Вот он и возит по паре тонн на телегах своих крестьянок каждую неделю. Если считать наш выпуск пистолетных патронов, то нам годами накопленного на полигоне лома надолго хватит.
Жаль, что снарядные гильзы артиллеристы обратно забирают на переснаряжение. Там металла намного больше.
В депо меня встретил полный кипеш, гвалт, стук пневматических молотов, звяк гаечных ключей, громкая ругань пролетариата и не отстающие от них в витиеватости окрики инженерной интеллигенции. Все носятся как наскипидаренные, солдатиков с экипажа бронепоезда припахали к переноске тяжестей и уборке территории, хотя эти авгиевы конюшни быстро в порядок не привести. Завод он и есть завод, особенно такой, на котором постоянно образуется стружка, окалина, обрезки и опилки металла, масляные лужи.
Увечный шпальный шушпанцер мало того что давно восстановили в депо, так и еще один подобный сваяли в инициативном порядке, пока на основном производстве простаивали в поисках новаторских инженерных решений. Полевые орудия на колесах с них убрали, и теперь на оконечностях «броневагонов» стояли старые бронзовые трехдюймовки на тумбовых лафетах в казематах с горизонтальным поворотом бронированной полукруглой шторки на 75 градусов в любую сторону от оси. И стал эрзац-бронепоезд похож на БеПо «Хунхуз» времен Первой мировой войны моего мира. Осталось только модернизированные гатлинги в боковых амбразурах поставить — и в путь. По одной револьверной 37-миллиметровой пушке уже стоит с каждого борта — морячки поделились противоминным калибром, который уже показал свою слабую эффективность на морях. Фактически это тот же пятиствольный гатлинг большего калибра. Ну хоть какое-то усиление бортового огня.
Очень короткие БеПо получились — паровоз и всего два эрзац-броневагона. Командный пункт на тендере. Паровозы в них блиндированы 15-, 20- и 30 -миллиметровым котловым металлом — на них тренировались клепать бронелисты по новой методике.
