О да… Паровой ручной пневмомолот мы тут-таки сделали. Спасибо Вахрумке и Дубчику за патент. Фактически тот же шахтерский отбойный молоток, только насадка другая и режим работы.
Прикомандированные к депо моряки во главе с техником-мичманом, изощренно по-матросски матерясь, пятый раз со звоном долбят поворотный механизм гаубичных башен. Что-то у них там не то выходит. Если с малыми пулеметными башнями все в порядке уже, да и пушки в своих башнях себя ведут достойно, то башни для гаубиц, требующих большого угла возвышения ствола, на высоких градусах выстрела заклинивает, хотя казалось бы…
Вот и сейчас облепили они скелетный испытательный вагон, подняли на козловом кране башню с гаубицей и что-то доказывают друг другу, не стесняясь в выражениях. На вид и не понять, кто тут матрос, а кто офицер — все в грязных спецовках и чумазые, все одинаково матерятся.
— Чем порадуете, мичман? — окрикнул я его.
— Баста, — бросил он своим матросам. — Перекур.
Мичман ловко спрыгнул со стального скелета, изображающего подбашенное пространство, и извинился.
— Руки не подаю, лейтенант, извините — грязные, — это он вместо приветствия мне. — Но рад вас видеть. Вопросы накопились.
И стал неторопливо набивать свою короткую трубку.
— В чем проблемы? — спросил я из вежливости, все равно он их на меня обрушит, как раскурит.
— Да вот… только с полигона… — Мичман нервно затягивался дымом. — Опять механизм поворота заклинивает при стрельбе на углах больше тридцати градусов. Особенно когда гаубицы стреляют залпом. Я уже не знаю, что и придумать.
— Что, совсем никаких мыслей нет? Вы же специалист в этом деле.
Мичман кивнул головой в подтверждение того, что специалист, и выдал:
— Да… только на кораблях башни крутит гидравлика, а тут матрос надрывается, ручку вертит… Разносить надо эти башни по разным вагонам, каркас массивней делать. А тут или в шестьдесят тонн укладывайся общего веса с людьми, пулеметами, патронами, снарядами и прочим имуществом, или калибр гаубицы снижай, — жаловался он. — Только толку от этого не будет. Такие вот дела… Проще нам пушки заменить.
— А если поставить только по одной гаубице на вагон, тогда веса хватит? — спросил я, припомнив фотографии немецких броневагонов времен Великой Отечественной войны с одной длинноствольной танковой башней. Правда, они были для борьбы с советскими танками заточены. Танк, как показала Вторая мировая война, — основной уничтожитель бронепоездов после пикирующих бомбардировщиков.
— Надо считать… — ответил мичман задумчиво, окутываясь клубами дыма. — Башня большая… Больше пушечных… И лобовой лист у нее с приличным скосом, чтобы обеспечить эти самые высокие градусы подъема ствола. При горизонтальном положении ствол уравновешивает башню, а вот стоит его задрать… Боюсь, чтобы нормально башню уравновесить, надо броневой лист маски существенно увеличивать… Но если подбашенный каземат сделать из толстого железобетона, то мы сможем поставить на погон лист металла потолще. Кольцевую опору усилить. А в боковых пределах устроить зарядные кубрики со стеллажами… Может получиться… Но мест для пулеметов тогда уже не останется.
— А что с высотой вагона будет? — спросил я.
Высота меня очень волновала: бронепоезд для вражеской артиллерии — цель большая. Любое ее уменьшение — благо. И одновременное уменьшение веса всей конструкции. Но сейчас у нас паровоз четыре метра ростом. Так что идея такого рельсового танка имеет место быть, вот если бы еще мотор туда впихнуть… Но об этом пока можно только мечтать.
— Высота броневагона в таком разрезе — с одной башней — уменьшится где-то на полметра точно, может, и больше… — Наконец-то мичман перестал что-то считать про себя. — А вот забронировать такой вагон можно будет, как на эскадренный броненосец… Только вот…
Тут вокруг как фольгой зашуршали. Волна пробежала по людям.
— Король… Король… — пронеслись шепотки.
— Ну вот… покурили… — Мичман принялся выбивать с остервенением трубку о каблук, рассыпая искры недогоревшего табака. — Принесла нелегкая… Щас без люлей не останемся, как без пряников… как пить дать. Хорошо если только фитилем отделаемся. В прошлый визит он был нами очень недоволен.
В цех быстрым шагом вошел Бисер Восемнадцатый с небольшой свитой, которая в своих нарядных мундирах шарахалась от многочисленных грязных поверхностей.
— О, Кобчик, — повеселел король. — Ты-то мне и нужен.
Как он меня быстро вычислил в промасленном комбинезоне среди толпы таких же чумазых? И все в рабочих беретах к тому же.
— На хорошего ловца зверь сам бежит, — подхалимски захихикал незнакомый мне свитский полковник.
— Кто зверь? Я — зверь? — включил я обиженного горца с интонациями Фрунзика Мкртчяна из кинофильма «Мимино».
13
