– Не советую, – сказал Бэла.
– А в чем дело?
– Я закроюсь на же-восемь, и у вас висит ферзь.
Инженер некоторое время размышлял.
– Да, пожалуй, – сказал он. – Шаха не будет.
– Глупо было бы отрицать опасность мещанства, – сказал Бэла. – Кто-то из ваших деятелей правильно сказал, что идеология маленького хозяйчика представляет для коммунизма бо?льшую опасность, чем забытая теперь водородная бомба. Только адресовал он эту опасность неправильно. Не для коммунизма, а для всего человечества опасно мещанство. Потому что в ваших рассуждениях, Сэм, есть одна ошибка. Мещанин – это все-таки тоже человек, и ему всегда хочется большего. Но поскольку он в то же время и скотина, это стремление к большему по необходимости принимает самые чудовищные формы. Например, жажда власти. Жажда поклонения. Жажда популярности. Когда двое таких вот сталкиваются, они рвут друг друга, как собаки. А когда двое таких сговариваются, они рвут в клочья окружающих. И начинаются веселенькие штучки вроде фашизма, сегрегации, геноцида. И прежде всего поэтому мы ведем борьбу против мещанства. И скоро вы вынуждены будете начать такую войну просто для того, чтобы не задохнуться в собственном навозе. Помните поход учителей в Вашингтон в позапрошлом году?
– Помню, – сказал Ливингтон. – И помню, чем он кончился. И если вы в этом тоже правы, это означает только, что мы все обречены задохнуться в собственном навозе. Потому что бороться с мещанством – это все равно что резать воду ножом.
– Инженер, – насмешливо сказал Бэла, – это утверждение столь же голословно, как Апокалипсис. Вы просто пессимист. Как это там?.. «Преступники возвысятся над героями, мудрецы будут молчать, а глупцы будут говорить; ничто из того, что люди думают, не осуществится».
– Ну что ж, – сказал Ливингтон. – Были и такие времена. И я, конечно, пессимист. С чего это мне быть оптимистом? Да и вам тоже.
– Я не пессимист, – сказал Бэла. – Я просто плохой работник. Но время нищих духом прошло, Сэм. Оно давно миновало, как сказано в том же Апокалипсисе.
Дверь распахнулась, и на пороге остановился высокий человек с залысым лбом и бледным, слегка обрюзгшим лицом. Бэла застыл, всматриваясь. Через секунду он узнал его. «Ну вот и все, – подумал он с тоской и облегчением. – Вот и конец». Человек скользнул взглядом по инженеру и шагнул в комнату. Теперь он смотрел только на Бэлу.
– Я генеральный инспектор МУКСа, – сказал он. – Моя фамилия Юрковский.
Бэла встал. Инженер тоже почтительно встал. За Юрковским в комнату вошел громадный загорелый человек в мешковатом синем комбинезоне. Он скользнул взглядом по Бэле и стал смотреть на инженера.
– Прошу меня извинить, – сказал инженер и вышел. Дверь за ним закрылась. Пройдя несколько шагов по коридору, инженер остановился и задумчиво засвистел. Затем он достал сигарету и закурил. «Так, – подумал он. – Идеологическая борьба на Бамберге входит в новую фазу. Надо срочно принять меры».
Размышляя, он пошел по коридору, все ускоряя шаг. В лифт он уже почти вбежал. Поднявшись на самый верхний этаж, он направился в радиорубку. Дежурный радист посмотрел на него с удивлением.
– Что случилось, мистер Ливингтон? – спросил он.
Ливингтон провел ладонью по мокрому лбу.
– Я получил плохие вести из дому, – сказал он отрывисто. – Когда ближайший сеанс с Землей?
– Через полчаса, – сказал радист.
Ливингтон присел к столику, вырвал из блокнота лист бумаги и быстро написал радиограмму.
– Отправьте срочно, Майкл, – сказал он, протягивая листок радисту. – Это очень важно.
Радист взглянул на листок и удивленно свистнул.
– Зачем это вам понадобилось? – спросил он. – Кто же продает «Спэйс Перл» в конце года?
– Мне срочно нужны наличные, – сказал инженер и вышел.
Радист положил листок перед собой и задумался.
Юрковский сел и отодвинул локтем шахматную доску. Жилин сел в стороне.
– Осрамились, товарищ Барабаш, – сказал Юрковский негромко.
– Да, – сказал Бэла и глотнул.
– Откуда на Бамбергу попадает спирт, вы выяснили?
– Нет. Скорее всего, спирт гонят прямо здесь.
– За последний год компания отправила на Бамбергу четыре транспорта с прессованной клетчаткой. Для каких работ на Бамберге нужно столько клетчатки?
– Не знаю, – сказал Бэла. – Не знаю таких работ.
