Михаил Антонович снова перевел дух и замолчал. Быков принялся расхаживать по кают-компании.
– Так, – сказал Юрковский. – Чем же ваша беседа кончилась?
Михаил Антонович гордо сказал:
– Я больше не мог его слушать. Я не мог слышать, как обливают грязью тебя, Володенька, и коллектив лучшей дальней обсерватории. Я встал, язвительно попрощался и ушел. Надеюсь, ему сделалось стыдно.
Юрковский сидел, опустив глаза. Быков сказал с усмешкой:
– Хорошо живут у тебя на базах, генеральный инспектор. Дружно живут.
– Я на твоем месте, Володенька, принял бы меры, – сказал Михаил Антонович. – Базанова надо вернуть на Землю без права работать на внеземных станциях. Такие люди ведь очень опасны, Володенька, ты сам знаешь…
Юрковский сказал, не поднимая глаз:
– Хорошо. Спасибо, Михаил. Меры принять придется.
Жилин тихо сказал:
– Может быть, он просто устал?
– Кому от этого легче? – сказал Быков.
– Да, – сказал Юрковский и тяжело вздохнул. – Базанова придется убрать.
В коридоре послышался торопливый стук магнитных подков.
– Юра возвращается, – сказал Жилин.
– Что ж, давайте обедать, – сказал Быков. – Ты с нами обедаешь, Владимир?
– Нет. Я обедаю у Шершня. Мне еще о многом надо договориться с ним.
Жилин стоял у входа в рубку и первым увидел Юру. Он вытаращил глаза и поднял брови. Тогда к Юре обернулись все остальные.
– Что это значит, стажер? – осведомился Быков.
– Что с тобой, Юрик? – воскликнул Михаил Антонович.
Выглядел Юра предосудительно. Левый глаз был залит красно-синим синяком, нос деформировался, губы распухли и почернели. Левую руку он держал несколько на весу, пальцы правой были облеплены пластырями. Спереди на куртке виднелись наспех замытые темные пятна.
– Я дрался, – хмуро ответил Юра.
– С кем вы дрались, стажер?
– Я дрался со Свирским.
– Кто это?
– Это один молодой астрофизик на обсерватории, – нетерпеливо пояснил Юрковский. – Почему вы подрались, кадет?
– Он оскорбил девушку, – сказал Юра. Он глядел прямо в глаза Жилину. – Я потребовал, чтобы он извинился.
– Ну?
– Ну и мы подрались.
Жилин едва заметно одобрительно кивнул. Юрковский встал, прошелся по каюте и остановился перед Юрой, глубоко засунув руки в карманы халата.
– Я так понимаю, кадет, – сказал он холодно, – что вы устроили в обсерватории мерзкий дебош.
– Нет, – сказал Юра.
– Вы избили сотрудника обсерватории.
– Да, – сказал Юра. – Но я не мог иначе. Я должен был заставить его извиниться.
– Заставил? – быстро спросил Жилин.
Юра поколебался немного, затем сказал уклончиво:
– В общем, он извинился. Потом.
Юрковский раздраженно сказал:
– А, черт, при чем тут это, Иван!
– Извините, Владимир Сергеевич, – смиренно сказал Иван.
Юрковский снова повернулся к Юре.
– Все равно это был дебош, – сказал он. – Так это выглядит, во всяком случае. Послушайте, кадет, я охотно верю, что вы действовали из самых лучших побуждений, но вам придется извиниться.
– Перед кем? – сейчас же спросил Юра.
– Во-первых, разумеется, перед Свирским.
