Он кивнул и вышел.
Я записал на телефонном столике свой адрес и телефон и, въехав ногой в кучу бутылок, подумал, что работа была, по-видимому, действительно захватывающая. Я позвонил портье и потребовал в номер уборщицу. Вежливейший голос ответил, что хозяин номера категорически запретил обслуживающему персоналу появляться в номере в его отсутствие и повторил это запрещение только что, выходя из отеля. «Ага», – сказал я и повесил трубку. Мне это не слишком понравилось. Сам я таких приказаний никогда не отдаю и никогда ни от кого ничего не скрываю, даже записную книжку. Глупо создавать ненужные впечатления, лучше поменьше пить. Я поднял опрокинутое кресло, уселся и приготовился ждать, стараясь подавить чувство недовольства и разочарования.
Ждать пришлось недолго. Минут через пять дверь приоткрылась, и в комнату просунулась хорошенькая женская мордочка.
– Эй! – чуть сипло произнесла мордочка. – Римайер дома?
– Римайера нет, – сказал я. – Но вы все равно заходите.
Она поколебалась, рассматривая меня. По-видимому, она не собиралась заходить, просто заглянула мимоходом.
– Заходите, заходите, – сказал я. – А то мне одному скучно.
Она вошла легкой танцующей походкой и, подбоченясь, остановилась передо мной. У нее был короткий вздернутый нос и растрепанная мальчишеская прическа. Волосы были рыжие, шорты ярко-красные, а голошейка навыпуск – яично-желтая. Яркая женщина. И довольно приятная. Ей было лет двадцать пять.
– Ждете? – сказала она.
Глаза ее блестели, и от нее пахло вином, табаком и духами.
– Жду, – сказал я. – Садитесь, будем ждать вместе.
Она повалилась на тахту напротив меня и задрала ноги на телефонный столик.
– Киньте сигаретку рабочему человеку, – сказала она. – Пять часов не курила.
– Я некурящий… Позвонить, чтобы принесли?
– Господи, и здесь грустец… Оставьте телефон, а то опять припрется эта баба… Пошарьте в пепельнице и найдите бычок подлиннее!
В пепельнице было полно длинных бычков.
– Они все в помаде, – сказал я.
– Давайте, давайте, это моя помада. Как вас зовут?
– Иван.
Она щелкнула зажигалкой и закурила.
– А меня – Илина. Вы тоже иностранец? Вы все, иностранцы, какие-то широкие. Что вы здесь делаете?
– Жду Римайера.
– Да нет. Чего вас принесло к нам? От жены спасаетесь?
– Я не женат, – сказал я скромно. – Я приехал написать книгу.
– Книгу? Ну и знакомые же у этого Римайера… Книгу он приехал написать. Проблема пола у спортсменов-импотентов. Как у вас с проблемой пола?
– Это для меня не проблема, – сказал я скромно. – А для вас?
Она спустила ноги со столика.
– Но-но… Полегче. Здесь вам не Париж. Патлы сначала укороти, а то сидит как перш…
– Как кто? – Я был очень терпелив, ждать еще оставалось сорок пять минут.
– Как перш. Знаешь, ходят такие… – Она стала делать руками неопределенные движения возле ушей.
– Не знаю, – сказал я. – Я здесь недавно. Я еще ничего не знаю. Расскажите, это интересно.
– Ну уж нет, только не я. У нас не болтают. Наше дело маленькое – подай, прибери, скаль зубы и помалкивай. Профессиональная тайна. Слыхал про такого зверя?
– Слыхал, – сказал я. – А где это «у вас»? У врачей?
Почему-то ей это показалось очень смешным.
– У врачей!.. Надо же… – хохотала она. – А ты парень ничего, с язычком… У нас в Бюро тоже есть один такой. Как скажет – все лежат. Когда мы рыбарей обслуживаем, его всегда назначают, рыбари любят повеселиться.
– Да и кто не любит? – сказал я.
– Это ты зря. Интели, например, его прогнали. «Уберите, – говорят, – дурака…» Или вот нынче, у этих беременных мужиков…
– У кого?
– У грустецов. Слушай, а ты, я вижу, ничего не понимаешь. Откуда ты такой приехал?
– Из Вены, – сказал я.
