– Да, за Ярика. Он, конечно, хороший, и мы знакомы сто лет, работаем вместе, но… знаете, когда вы вместе не один год, некоторые вещи начинают… в общем, мы слишком долго ждали, наверное. Но теперь я все обдумала и уверена, что делаю правильный выбор. Мы поговорили с Яриком, когда я вернулась, и он меня понял. Мы женимся, как собирались.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Вы знаете, кто мог убить ваших подруг и теперь хочет убить вас и остальных?
Корчакова помолчала, прежде чем ответить:
– Нет.
– Почему вы и ваши подруги перестали общаться друг с другом около полугода назад? – спросил Самсонов, меняя тему.
Корчакова пожала плечами.
– А они перестали? Я не знала. Лично у меня было много других дел. Когда собираешься замуж, подруги как-то отходят на второй план.
– Что вы можете сказать о Меркальском?
– О ком?
От Самсонова не укрылось, что прежде чем ответить, Корчакова судорожно сглотнула.
– О психологе, которые работал в приюте, где вы росли.
– А, вы о нем. – Корчакова поморщилась. – Мерзкий тип!
– Почему?
– Смотрел на меня, как кот на сметану. Теперь я думаю, что он любил маленьких девочек.
– Он к вам приставал?
– Нет, ничего такого.
– А к вашим подругам?
– Не знаю. Они не рассказывали.
– Вы знаете, что Меркальский совсем недавно был убит?
– Нет. Откуда? Думаете, я следила за его судьбой? Он не был одной из моих подруг.
– А о том, что вчера был убит Иртемьев, вам тоже неизвестно?
На этот раз самообладание изменило Корчаковой. Она открыла рот и замерла. Затем помотала головой, словно пытаясь что-то сообразить.
– Как… вчера? – проговорила она изменившимся голосом.
– А когда он, по-вашему, должен был умереть? – быстро спросил Самсонов. Он называл такие моменты «подсечь рыбку». В детстве его учил рыбачить отец, и он не раз ловил болтающуюся на конце лески плотву сачком на длинной ручке.
Корчакова уставилась на него, не зная, что сказать.
– Понятия не имею, – проговорила она наконец. – Что вы вообще имеете в виду?
– Вы считаете, что он должен был умереть в другое время или что он не должен был умереть вчера, – ответил Самсонов. – Это совершенно ясно. Вопрос: почему вы так думаете?
Корчакова вымученно рассмеялась:
– Вы меня неправильно поняли. Просто… это так неожиданно. Все вокруг умирают…
– Не все, – поправил Самсонов. – Только те, кто связан с приютом, где росли вы и ваши подруги. И вам кое-что об этом известно. Поделитесь, пока не поздно.
– Это ваши фантазии! – ответила Корчакова, овладевая собой. – Мне нечего вам сказать, потому что я не знаю, что вам от меня надо. Может, вы думаете, что убийца – я?
– На данном этапе расследования мы не исключаем никаких возможностей.
Корчакова насмешливо подняла красиво очерченные брови.
– Вот как? Так – подозреваемая? Тогда мне, наверное, лучше вызвать адвоката.
– Как хотите.
– Вы меня что, арестовываете?
– Нет. Для этого нет оснований.
– Рада слышать.
– Когда вам было тринадцать, у вас случился нервный срыв. Что послужило причиной?
Корчакова изобразила подобие улыбки.
– Думаете, я знаю? Это было так давно. К тому же меня кололи успокоительными, так что я не очень-то помню то время. Спросите тех, кто меня
