– Могу я говорить откровенно, сэр?
– Именно на это я и рассчитываю, – ответил я.
Ее лицо и осанка стали будто девичьими – по-другому описать не могу, – казалось, она буквально помолодела.
– Не хочу говорить слишком много, сэр, и, я надеюсь, вы и так знаете, что все понимают, какая это привилегия – работать в этой фирме, – она покрылась румянцем, как Шкипер, только у нее это выглядело более привлекательно. – Честное слово, я действительно так считаю. Все знают, что мы – одна из лучших двух-трех компаний в своей сфере.
– Спасибо, – сказал я.
– Это и дает мне возможность говорить так открыто, – продолжала миссис Рампейдж, все менее похожая на себя. – И до сегодняшнего дня все считали, что если они будут вести себя естественно, так, как им хочется, то вы их уволите. Потому что, и, может быть, я и не должна этого говорить, может быть, это и не мое дело, сэр, но это потому, что вы всегда кажетесь, ну, таким правильным, что никогда не простите человека, который окажется не таким безупречным, как вы. Например, Шкипер заядлый курильщик и все знают, что в этом здании нельзя курить, хотя во многих компаниях высокопоставленным работникам разрешается осторожно курить у себя в кабинетах, потому что это показывает, что начальство ценит этих людей, и это превосходно, потому что тогда и другие видят, что если поднимешься наверх, тебя будут ценить. Но у нас Шкиперу, когда ему хочется покурить, приходится постоянно бегать к лифту, выходить на улицу и стоять там вместе с клерками. А во всех остальных компаниях, которые я знаю, партнеры и важные клиенты иногда даже вместе пьют, и никто не считает, что они совершают какой-то ужасный грех. Вы, сэр, религиозный человек, мы во многом на вас равняемся, но мне кажется, вы скоро узнаете, что эти люди зауважают вас еще сильнее, когда узнают, что вы немного смягчили правила, – она посмотрела на меня, и я увидел в ней страх за то, что она говорит чересчур откровенно. – Я всего лишь хотела сказать, что мне кажется, вы поступаете правильно, сэр.
Что, разумеется, означало, что меня все считали напыщенным, эгоистичным и неприступным человеком.
– Я и не знал, что мои подчиненные считают меня религиозным человеком, – заметил я.
– О, да, мы все считаем, – проговорила она с трогательной искренностью. – Это из-за гимнов.
– Гимнов?
– Гимнов, которые вы себе напеваете, когда работаете.
– Я напеваю? И что же это за гимны?
– Чаще всего «Иисус любит меня», «Старый крест», «Пребудь со мной» и «О благодать». А иногда – «Вперед, Христово воинство».
Выходило, что у меня с собой была целая Храмовая площадь и Скрипчер-стрит! И Молодежный библейский центр, где я ребенком пел все эти гимны во время воскресных служений! Я не знал, как относиться к тому, что я напевал их за работой, но мне приносило некое успокоение то, что благодаря этой бессознательной привычке мои сотрудники чуть больше видели во мне человека.
– Вы не знали, что напеваете их? О, сэр, это так мило!
Звуки веселья, донесшиеся с дальнего конца кабинета, уберегли миссис Рампейдж от страха, что в этот раз она действительно переступила черту, и она поспешно удалилась. Какое-то время я смотрел ей вслед, сначала думая, насколько глубоко мне следует сожалеть о ситуации, в которой моему секретарю показалось возможным назвать меня и мои привычки милыми, а затем решил, что это, пожалуй, было к лучшему и должно было привести к чему-то полезному.
– Все по плану, все под контролем, – сказал я себе. – Боль быстро проходит.
Сказав это, я снова сел в свое кресло, чтобы продолжить изучение финансов мистера Артура «Это-Здание-Нужно-Снести» К***.
Очередной звон бокалов и журчание смеха навело меня на мысль, что уж этот клиент точно не согласится на присутствие незнакомых консультантов. И если мне не удастся выпроводить деревенщин хотя бы на час, то мой бизнес немедленно понесет существенные потери.
– Ребята, – крикнул я, – подойдите сюда. Нам нужно обсудить серьезную проблему.
С бокалами в руках и сигарами в уголках рта, мистер Треск и мистер Тумак неторопливо показались из-за ширмы. Как только я изложил им суть проблемы, детективы с готовностью согласились удалиться на требуемый период времени. Но куда им податься?
– В мою ванную, – сказал я. – К ней примыкает небольшая библиотека со столом, конторкой, кожаными стульями и диваном, бильярдом, телевизором с большим экраном и баром. А поскольку вы еще не обедали, то можете заказать что пожелаете на кухне.
Через пять минут бутылки, бокалы, шляпы и груды бумаг были выложены на столик в ванной, и рядом стоял ящик пива. Я вышел через потайную дверь, а мистер Треск стал заказывать у моего, несомненно, изумленного повара обед из куриных крылышек, жареного картофеля, колец лука, прожаренных говяжьих бифштексов. Имея в запасе еще достаточно времени, я снова занялся делами, но уже вскоре понял, что напеваю, и не очень-то тихо, невиннейший из гимнов – «Иисус любит меня». Затем, точно в назначенный час миссис Рампейдж сообщила мне о прибытии моего клиента и его помощников, и я велел ей проводить их ко мне.
Пронырливый, медлительный кит, заключенный в изысканный черный, в тонкую полоску двубортный пиджак, мистер Артур «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** вошел в мой кабинет со своим обычным высокомерием и сделал свой обычный кивок в мою сторону, пока трое его «помощников» создавали человеческий волнорез посреди помещения. Весь исполненный величия, он делал вид, что не замечает миссис Рампейдж, передвигавшую черное кожаное
