– Избавиться от «Зеленых труб»? – воскликнул я в ужасе. – Как вы могли избавиться от «Зеленых труб»?
– Весьма неохотно, сэр, – ответил мистер Треск. – С тяжелым сердцем и соответствующим гневом. И с той же степенью профессионального неудовлетворения. Говоря обычными терминами, посредством сожжения. Огонь, сэр, – это такое же вещество, как и шок или соленая вода, имеющее целительные и очищающие свойства, только он более радикален.
– Но «Зеленые трубы» он не исцелил, – сказал я. – Как и мою жену.
– Вы человек острого ума, сэр, и доставили нам с мистером Тумаком немало минут огромного веселья. Действительно, «Зеленые трубы» не были исцелены, зато очищены, и самым тщательным образом. А вы наняли нас, чтобы наказать вашу жену, и мы ее наказали, насколько это было возможно при столь тяжелых обстоятельствах.
– Которые включали также наше ощущение, что наша работа завершилась раньше времени, – добавил мистер Тумак. – Что служит для нас обстоятельством весьма невыносимым.
– Сожалею о вашем разочаровании, – сказал я, – но не могу согласиться с тем, что сожжение моего великолепного дома было необходимым.
– Лет пятнадцать-двадцать назад без этого можно было обойтись, – сказал мистер Треск. – Теперь, однако, эта презренная алхимия, известная как «полицейская наука», разрослась в такое огромное и извращенное колдовское отродье, что каплю крови можно обнаружить даже если вы все вычистили и оттерли так, что у вас потом болели руки. Она достигла такого ужасного уровня, что если констебль, пусть совершенно без мозгов, но с желанием засадить в тюрьму честных ребят, занимающихся одной из древних профессий, обнаружит пару волосков на предполагаемом месте преступления, он ковыляет до лаборатории и там тут же выскакивает гадкий колдун, который говорит ему, что эти два волоска упали с голов мистера Треска и мистера Тумака. Конечно, сгущаю краски, сэр, знаю, но не так уж сильно.
– А если у них и нет наших имен, сэр, – продолжил мистер Тумак, – а их у них нет и я молю Бога, чтобы не было никогда, они будут собирать наши следы, чтобы объединить их в общее дело. А в день, когда им удастся узнать имена, они его откроют и выдвинут против нас чудовищные и несправедливые обвинения. Это отвратительно, поэтому необходимо принимать все разумные меры предосторожности.
– Я уже тысячу раз выражал свое убеждение в том, – сказал мистер Треск, – что древнее искусство не должно быть вне закона, а его адепты не должны считаться преступниками. Разве для этих так называемых преступлений есть термины? Нет! Они называют их «тяжкими телесными повреждениями» или и того хуже – «насилие». Мы не насилуем. Мы воздействуем, мы наставляем, мы воспитываем. Собственно говоря, эти действия не могут быть преступлениями, а те, кто этим занимается, – не могут быть преступниками. Я говорю это уже в тысячу первый раз.
– Хорошо, – сказал я, стремясь подвести эту ужасную беседу к концу, – вы описали печальные события этого вечера. Я принимаю ваши доводы, почему вы сожгли мой прекрасный дом. Остается лишь вопрос вашего вознаграждения, и он требует серьезных размышлений. Эта ночь истощила мои силы, и вам, после всех ваших трудов, должно быть, необходим отдых. Свяжитесь со мной через день-два, джентльмены, любым предпочтительным для вас способом. Сейчас я хотел бы побыть наедине со своими мыслями. Мистер Монкрифф вас проводит.
Ненормальные деревенщины встретили мое заявление безучастными взглядами и стоическим молчанием, и я вновь вспомнил свой немой обет ничего им не давать, ни единого пенни. При всей претенциозности их хватило лишь на то, чтобы убить мою жену и уничтожить загородный дом. Поднявшись на ноги – это оказалось труднее, чем я ожидал, – я добавил:
– Спасибо вам за вашу работу.
И снова между ними пробежал взгляд, говоривший о том, что я упустил саму суть сложившегося положения.
– Ваши благодарности принимаются, – проговорил мистер Тумак, – впрочем, вы можете это оспорить, они преждевременны, и вы сами это понимаете, у себя в душе. Вчера утром мы начали путешествие, в котором нам предстоит пройти еще многие мили. Вследствие этого, мы предпочитаем не уходить. Сейчас лучшей защитой от закона для нас троих будет остаться на некоторый период времени здесь. И это не говоря уже о продолжении вашего обучения, которое будет преследовать нас бесконечно, если мы им не займемся.
– Нет, – сказал я, – я уже достаточно у вас обучился и не нуждаюсь в защите от полиции. Пожалуйста, джентльмены, позвольте мне вернуться в свою кровать. В знак моей благодарности можете забрать с собой остаток коньяка.
– Задумайтесь на минуту, сэр, – сказал мистер Треск. – Вы объявили о найме двух высококлассных консультантов и представили их как своим сотрудникам, так и клиентам. Спустя несколько часов вашу супругу постигает трагический конец в результате пожара, разрушившего ваше загородное имение. В ту же ночь имеет место исчезновение вашего главного конкурента – человека, в котором служащий отеля неминуемо опознает знакомого вашей покойной супруги. Считаете ли вы, что исчезновение высококлассных консультантов будет теперь мудрым решением?
Я задумался, а потом сказал:
– Вы правы. Будет лучше, если вы еще некоторое время будете появляться в офисе. Однако мысль о вашем проживании здесь нелепа, – тут во мне загорелась безумная надежда, совершенно иррациональная при имеющихся страшных доказательствах, но она все же явилась ко мне под маской сомнения. – Если «Зеленые трубы» сгорели, мне должны были уже давно об этом сообщить. Я уважаемый человек в *** и лично знаком с шефом полиции Уэнделлом Нэшем. Почему он мне не позвонил?
– О господи, сэр, – проговорил мистер Треск, качая головой и внутренне улыбаясь моей глупости, – по многим причинам. Маленький городишко – как
