– Давайте выбираться отсюда, – сказал я.
Элли взглянула на меня и кивнула.
– Но как насчет… – начал было Бренд, но Элли оборвала его, даже не удостоив взглядом.
– Если ты желаешь налепить кровавых снежков, – можешь действовать. Там не так уж много того, что можно забрать и принести нашим. Может быть, мы вернемся сюда позже… Может быть…
– Что могло сотворить такое? – спросил я, чувствуя, как вибрации реальности медленно сменяют то глубокое оцепенение, что охватило меня на последние несколько минут. – Что же за дьявольщина тут происходит?
Элли попятилась ко мне и выразительно бросила взгляд на скалу, а потом на две тропинки вдоль основной дороги.
– Я не хочу узнать истину прямо сейчас, – сказала она.
Некоторое время спустя, находясь наедине с мыслями в своей комнате, я поразмыслил о том, что Элли на самом деле имела в виду тогда.
– Я не хочу узнать истину прямо сейчас, – произнесла она, имея в виду, что виновник преждевременной кончины Бориса наверняка вскорости раскроет себя. Я не слишком хорошо знал Бориса, слишком уж незаметным парнем он был, и его судьба стала еще одним элементом в странной череде смертей, охвативших всю страну в течение последних нескольких недель.
Чарли и я находились здесь по заданию департамента окружающей среды. Нашей задачей была проверка уровня радиации на этом берегу Атлантики с тех пор, как в Южной Америке дела пошли совсем плохо, и случаи радиационного загрязнения участились из-за выбросов нескольких реакторов в Бразилии.
Это была скверная работа, которая практически не оплачивалась, хотя и давала крышу над головой.
Все остальные собрались здесь по разным причинам: приехали наши друзья и их пассии, все они воспользовались возможностью на некоторое время убежать от проблем и немного отдохнуть в корнуолльской глуши. Но потом дела и тут пошли наперекосяк. Во время телевыступления, еще до того, как вещание прекратилось, кто-то назвал сложившуюся ситуацию крахом. А потом пошел снег.
Хейден сумел увести Чарли наверх и все еще пытался вывести ее из состояния истерики. Из лекарств у нас был только аспирин и микстура от кашля, ну, и еще около сотни бутылок вина в подвале. Было похоже на то, что Хейден уже успел залить большую часть содержимого бутылки в горло Чарли к тому моменту, как мы втроем вернулись обратно в поместье.
Не то чтобы я считал это хорошей идеей – я с трудом мог представить, что за призраки могут посетить Чарли, если ее напоить, какие ужасные образы остались про запас, чтобы проявиться в тяжелом, вызванном алкоголем сне, когда она останется наедине со своими кошмарами. Но едва ли я имел право высказываться в данной ситуации.
Бренд вихрем ворвался в комнату и с присущей ему утонченностью изобразил в красках точную картину того, что нам пришлось увидеть:
– …И куда ни глянь, всюду валялись кишки Бориса, часть их висела на скале, и еще куча растаскана по снегу. Да они просто вплавились в него, видать, были еще теплыми, когда его выпотрошили. Что за тварь могла такое сотворить? Что за тварь?
– И кто же это был? – спросила Розали, наш местный параноик.
Я пожал плечами:
– Не могу сказать.
– Почему?
– Не потому что не хочу, – ответил я. – А потому что не могу. Я действительно не знаю. Там осталось не слишком много улик, на основании которых можно было бы судить, как Бренд уже красноречиво поведал нам всем.
Элли стояла перед открытым огнем, вытянув руки ладонями вверх, так, как если бы просила в них что-то положить.
Например, теплую эмоцию, как мечтательно подумалось мне… но потом мои мысли вернулись в практичную колею.
– Элли? – Розали требовала ответа.
Элли пожала плечами:
– Самоубийство можно исключить.
Ей никто не ответил.
Я прошел кухню насквозь и открыл заднюю дверь. После того, как электричество вырубилось, мы хранили пиво в теплице с обратной стороны дома.
У нас был генератор, но топлива не хватало на то, чтобы включать его даже на час в день. Мы пришли к выводу, что горячая вода окажется более полезной в это трудное время, так что от холодильника тоже пришлось отказаться.
Я еще раз взглянул на то, что выбрал: «Стелла», несколько банок последней серии «Кеффриз» и немного «Боддингтонс». Это было любимое пиво Джейн. Она могла пить его пинтами, будто пародия на какого-то усатого актера – после первого глотка, когда пена облепляла верхнюю губу. Я по-прежнему помнил, как ее глаза сверкали, пока Джейн пыталась придумать, на кого еще она похожа… Поэтому я схватил «Кеффриз», закрыл заднюю дверь и только тогда, когда защелка кликнула в двери, меня начало трясти.
Я видел мертвого человека каких-то несколько минут назад, человека, с которым мы виделись всего лишь прошлым вечером, с которым мы выпивали,
