снаружи, сметая прорези в стенах и обещая мне быструю, болезненную смерть, но только если я больше не буду бороться, если я только подчинюсь…
Вспышка смела все, кроме боли. Существа надо мной были настолько заняты неминуемым убийством, что, должно быть, не заметили Элли, держащую дробовик и опирающуюся на дверь кухни.
Существа разлетелись. Я закрыл глаза, когда увидел, как одно скорчилось передо мной, и когда я снова открыл их, там ничего не было. Не было даже пыли в воздухе, ни брызг крови, ни разбросанных внутренностей. Что бы это ни было, после его смерти ничего не осталось.
– Давай! – зашипела Элли, хватая меня под руку и оттаскивая от окна.
Я помогал ей ногой, потом наконец смог встать, покачиваясь.
В досках на кухне теперь зияла дыра. Слабый свет свечи освещал падающий снег и тени за ним. Я думал, что в дырах скоро опять появятся существа, и в этот раз они войдут внутрь, все, и каждый из них будет изображать Джейн, словно среди них распространена эта жуткая мода.
– Заприте дверь, – спокойно сказала Элли.
Я запер, и появилась Розали с молотком и гвоздями. У нас закончились доски, поэтому мы просто прибили дверь к проему. Это было неуклюже и скорее всего бесполезно, но это даст нам несколько дополнительных секунд.
Но для чего? Что хорошего нам даст время, кроме как увеличит продолжительность агонии?
– Теперь куда? – спросил я без особой надежды. – Что теперь?
Вокруг нас слышались звуки; мягкий стук из-за кухонной двери, и более громкий шум где-то дальше. Разбивающееся стекло, трещащее дерево, мягкий шелест, более ужасный, потому что по нему ничего нельзя было понять. Насколько я понимал, идти нам было некуда.
– Наверх, – сказала Элли. – На чердак. Вход в моей комнате, там лестница, насколько мне известно – единственный способ забраться наверх. Может быть, у нас получится сдерживать их до…
– До тех пор, пока они не пойдут домой пить чай, – прошептала Розали.
Я ничего не сказал. Не было смысла, мы все чувствовали безысходность, потому что видели ее в глазах друг у друга. Снег лежит здесь уже давно, и может быть, он будет здесь всегда. Вместе со своими странностями.
Элли проверила сумку с патронами и отдала ее мне.
– Потом вернешь, – сказала она, – осталось шесть. Затем нам придется сражаться тем, что останется.
В поместье было темно, несмотря на то, что скоро должно было рассветать. Я поблагодарил Бога, что у нас остались свечи… но это заставило меня задуматься о Боге и о том, как Он мог позволить такому случиться. Выпустить этих существ на нас, пытать нас обещаниями смерти и давать ложную надежду. Большую часть жизни я думал, что Бог безразличен, что это пассивная сила, видящая полную картину, в то время как мы играем в своих маленьких глупых спектаклях. Сейчас я понял, что если Он действительно существует, Он очень жесток. И я подумал, что лучше бы его не существовало, чем иметь такого Бога, который наслаждается и развлекается, видя страдания Своих созданий.
Может быть, Розали была права. Она видела Бога, смотрящего на нас глазами, налитыми кровью. Я начал плакать, когда мы вышли из коридора, страх и горе мешали мне нормально дышать. Элли задержала меня и прошептала на ухо:
– Докажи Ему обратное, если хочешь. Докажи Ему обратное. Помоги мне выжить, и докажи Ему обратное.
Я услышал Джейн за входной дверью, она выкрикивала мое имя среди сугробов, ее голос был приглушен и безучастен. Я остановился, смущенный, и затем я даже почувствовал ее запах: яблочный шампунь, сладкий аромат ее дыхания. На несколько секунд Джейн снова была со мной, и я лишь не мог взять ее за руку. События последних недель будто исчезли. Мы здесь отдыхали, но что-то было не так, снаружи была какая-то опасность. Я пошел открыть для нее дверь, впустить ее и помочь ей, успокоить ее, чего бы она ни боялась. Я бы подошел к двери и открыл ее, если бы Элли не ударила меня в плечо дробовиком.
– Снаружи нет ничего, кроме этих существ! – она закричала.
Я моргнул, и реальность снова вернулась, но она была похожа на оберточную бумагу, скрывающую правду.
Атака усилилась.
Элли побежала вверх по лестнице, держа дробовик перед собой. Я быстро осмотрелся вокруг, прислушиваясь к звукам вдали и вблизи. Все они напоминали звуки осады, каждый из них предвещал боль. Розали стояла возле лестницы, делая то же самое. Ее лицо было бледным и искривленным, как у трупа.
– Я не могу поверить, что Хейден, – сказала она, – делал это с ними. Не могу поверить… Элли действительно думает, что он?..
– Я ничему уже не верю, – сказал я. – Я слышу голос своей умершей жены.
Словно стыдясь своего признания, я опустил глаза, когда подошел к Розали.
– Пошли, – сказал я. – Мы можем продержаться до конца на чердаке.
– Я так не думаю, – у нее был уверенный голос, настолько полный убежденности, что я подумал, что она в порядке.
Настолько ироничным было утверждение о гибели, что оно было очень похоже на правду.
Я подумал, что Розали в порядке.
