Уэллса. Он рассказал Генри Джаглому, что планировал этот проект в виде персонального упражнения, чтобы держать сюжет в голове, как серию набросков для картины, которую он создаст позже. Подобно Фрэнсису Копполе в 1977 году, когда его «Дракула» с многомиллионным бюджетом увяз в трудностях в Румынии, Уэллс часто делал сравнения с Сикстинской Капеллой. Пока Коппола вспоминал Микеланджело с некоторым отчаянием, когда казалось, что огромная махина его фильма вот-вот рухнет, Уэллс игриво обращался к метафоре, со смешком подмигивая берущему интервью и взмахивая рукой: вероятно, Папа заглядывал каждый день, желая знать – когда великий художник закончит и во сколько это обойдется.
В 1973 году Уэллс собрал часть отснятого материала «
Кто-то на ее ступеньках был
Женевьева не ощущала никакого остатка. Неосязаемое – бессмертная душа, психическая энергия, заряд батарейки – то, что связывало тело и разум и у носферату, и у теплых, улетучилось.
Разбит златой сосуд, дух отлетел навеки.
Она поняла, что плачет. Коснулась щеки и посмотрела на густые, соленые, красные слезы, после чего стерла их носовым платком.
Это был Лунный Песик. Вечный покой сделал его лицо старым, а линии, которым его улыбка придавала обаяние, превратились в морщины.
Она смотрела на него и вспоминала вкус живого человека. Что он был единственным, кто называл ее «Девчошка», его неспособность описать словами, что же такого он нашел в серфинге, что заставило его посвятить этому занятию свою жизнь (когда-то, давным-давно, он собирался учиться на медика – и когда случался упадок сил или когда он едва не тонул, доктор, которым он бы мог стать, всплывал наверх и брал на себя контроль), и натиск моря, что был в его крови.
Этого человека больше не было. Помимо печали и утраты, она чувствовала злость. И страх.
Было легко понять, как это случилось. Отверстие было круглым, а не в виде прорези. Оружием, вероятно, послужил деревянный кол или заостренный металлический штырь. Угол вхождения был направлен вверх, так что убийца был ниже поджарого серфера. Пронзенного, Лунного Песика аккуратно посадили подпирать ее дверь. Она получила послание.
Лунный Песик был теплым человеком, но убили его так, словно он был вампиром, как она.
Тело еще не остыло. Убийство произошло недавно.
Женевьева развернулась вполоборота и оглядела пляж. Как и у большинства вампиров, ее ночное зрение было лучше человеческого – когда солнечный блеск не обесцвечивал все до костяной белизны, она видела лучше, чем при дневном свете, – но способностей различать крошечные объекты на большом расстоянии, как у сокола, или волшебного рентгеновского зрения у нее не было.
Скорее всего, убийца был неподалеку, чтобы убедиться, что послание получено. Рассчитывая на популярное поверье, что у вампиров сверхъестественное зрение, она двигалась достаточно медленно, чтобы кто угодно в укрытии мог подумать, что она смотрит прямо на него, что он обнаружен.
Движение.
Уловка сработала. В паре сотен ярдов впереди, за парковкой трейлеров, на пляже, кто-то двигался, поднимаясь на ноги из углубления в сухом песке.
Когда вероятный убийца поднялся, Женевьева увидела взмах светлых волос, собранных в хвост. Это была девчонка-подросток на границе взросления, в топике и джинсовых шортах, с шейным платком из легкого газа и – существенная деталь – в беговой обуви и с наколенниками. Недомерок, но атлетически сложенный. Еще одна девчонка-крошка: не удивительно, что она смогла подобраться к Лунному Песику – искреннему ценителю юных тел – достаточно близко, чтобы пронзить его сердце.
Она полагала, что девчонка побежит в панике. Женевьева была достаточно быстрой, чтобы догнать, но убийца, похоже, замерла от ужаса. Знания о вампирах у людей в Калифорнии были перемешаны с вымыслом и фантастикой.
