В этот раз Женевьеве хотелось действовать согласно образу. Она хотела разорвать глупой девчонке глотку.
(и испить)
Она сделала несколько широких шагов, метнувшись вперед по берегу.
Девчонка оставалась на месте и ждала.
Женевьева приостановилась. В груди мертвого не было кола. Он все еще был у девчонки. И ее правая рука была спрятана за спиной.
Оказавшись ближе, теперь она увидела в лунном свете лицо убийцы. Кукольно-красивая, с вздернутым носиком и едва заметными веснушками. Сейчас девчонка сосредоточенно хмурилась, но, вероятно, обладала чарующей улыбкой, отличными зубами. Ей следовало быть чирлидером, а не убийцей.
Она не была вампиром, но Женевьева чувствовала, что она и не теплая размазня. Она одним ударом убила сильного мужчину в два раза тяжелее ее самой, а теперь была готова к нападению носферату.
Женевьева неподвижно стояла в двадцати ярдах от девчонки. Убийца продемонстрировала свой кол. Он был запятнан.
– Познакомься с Симоном Остряком, – сказала она ясно и непринужденно. Ее легкомыслие показалось Женевьеве ужасающим.
– Ты убила человека, – Женевьева попыталась пробиться к ней сквозь безумие.
– Не человека, гадюка. Одного из вас, немертвые паразиты.
– Он был живым.
– Ты им закусывала, французка. Он бы обратился.
– Это так не работает.
– Я слышу другое, я
По ее ледяным глазам было видно, что подросток – фанатичка. С ней нельзя было договориться. Женевьеве придется сбить ее с ног и держать до появления полиции.
Чью сторону выберут копы? Вампира или королевы студенческого бала? У Женевьевы были довольно неплохие отношения с местными властями, которых больше тревожило то, что она – частный детектив, нежели вампир, но данная ситуация могла все усложнить.
Девчонка улыбнулась. Она выглядела невероятно мило.
Женевьева знала, что этой бешеной сучке, скорее всего, убийство сойдет с рук. Хотя бы даже один раз. Ей уже проторила дорогу целая Тьюсдей Уэлд, сладкий яд[127].
– Тебя предупредили, но не пощадили, – сказала девчонка. – Мой план «А» заключался в том, чтобы проткнуть тебя сразу, как увижу, но Смотритель считает, что эта стратегия лучше. Это какой-то английский выкрутас, как в крикете. Угадай теперь.
Смотритель?
– Роскошней всего было бы, если б ты покинула штат, французка. Или лучше – страну. А в идеале – планету. В следующий раз, когда мы увидимся, предупреждений не будет. Ты познакомишься с восхитительным Симоном надлежащим образом.
– Кто ты?
– Истребительница, – девчонка взмахнула колом. – Барби, Истребительница Вампиров.
Против воли, несмотря ни на что, Женевьева рассмеялась.
Это разозлило Барби.
Женевьева напомнила себе, что это глупая девчонка, играющая в нарядись-и-будь-героиней, была настоящей убийцей.
Ее смех зазвучал более расчетливо.
Барби хотелось убить ее, но девчонка даже не шевельнулась. Кем бы там ни был этот Смотритель – абсолютно идиотский титул, – но его или ее воспитанница не желала переступить через полученные указания.
(Какой-то английский выкрутас, как в крикете.)
Выставив ногти, Женевьева метнулась к девчонке. У Барби были хорошие рефлексы. Она увернулась и нанесла удар ногой – ботинок с металлической вставкой не попал Женевьеве в корпус, но болезненно зацепил по боку. С размаха Женевьева впечатала основание своей ладони в подбородок Барби, отчего рот девчонки со щелчком закрылся.
Симон Остряк отлетел в сторону, от чего Женевьева стала меньше опасаться ближнего боя.
Барби оказалась сильной, тренированной и сметливой. У нее могли быть мозги мухи, зато инстинкты были как у пантеры, и она была нацелена на убийство. Но Женевьева уже пять сотен лет была вампиром, до сих пор оставаясь в живых.
Барби попыталась использовать старинный прием боя для девочек, и вцепилась в волосы своей оппонентки, но только порезала себе руку. Волосы Женевьевы были тонкими, но куда более прочными и острыми, чем выглядели – словно трава в Пампасах. Брызнувшая горячая кровь тут же заставила вспыхнуть синапсы в мозгу Женевьевы, отвлекая внимание, затуманивая мысли. Она отбросила Барби в сторону на песок, после чего накинулась на нее самым лишенным достоинства образом.
