Джон Хьюстон был на площадке постоянно, хотя мог бы отдыхать в своем трейлере – он был поражен тем, что делает Уэллс. Ветеран находился под тем же впечатлением, что и выскочки вроде Спилберга и Де Пальмы, которые строчили заметки, словно трейнспоттеры[147] в паровозном раю.
Все еще неуверенная относительно развязки, она уехала, не поговорив с Уэллсом.
Ведя машину к Малибу, она отошла от возбуждения.
Через несколько дней наступят восьмидесятые по юлианскому летоисчислению. И ей придется начать шевелиться, чтобы вернуть свою лицензию. Учитывая обстоятельства, ей следует выудить оплату из Уэллса, у которого теперь достаточно денег Алукарда, чтобы оплатить ее счет.
Когда она подъехала к Райской Гавани, было совсем темно. Припарковав машину, она замерла, чтобы послушать прибой, вечный звук до- и постчеловеческий.
Она выбралась из машины и пошла к своему трейлеру. Пока она выуживала ключи из сумочки, она ощутила что-то, от чего ее волосы шевельнулись.
Словно в замедленной съемке, ее трейлер взорвался.
Вспышка пламени прорвалась сквозь ставни из спального отсека, вырвав их из рам, а затем второй, более сильный огненный шар распространился от газовых баллонов в кухне, разрывая хромированные стены на части, разрушая целостность трейлера.
Свет ударил ее на долю секунды раньше, чем звук.
Затем взрывная волна подняла ее и отбросила назад, на песчаную площадку. Все, чем она владела, было рассыпано вокруг, охваченное пламенем.
После одного дня съемок, Орсон Уэллс бросил «Другую сторону полуночи». Между 1981 годом и смертью в 1985-м он не сделал больше ни одного фильма и не возобновлял работу над такими долгими проектами, как «Дон Кихот». Не делал он и публичных заявлений о причинах, побудивших его оставить фильм, который был заброшен после того, как Джон Хьюстон, Стивен Спилберг и Брайн Де Пальма по очереди отказались его режиссировать.
Большинство биографов интерпретировали этот упрямый отказ от планов по созданию того, что казалось идеальным, невозможно безупречным фильмом, как окончательный симптом неуверенности – губительной черты саморазрушения, которая всегда сосуществовала с гениальностью в душе Орсона Уэллса. Его близкие, особенно Ойя Кодар, горячо оспаривали эту трактовку, и утверждали, что имелись серьезные причины для поступка Уэллса – причины, на которые в дальнейшем еще прольется свет.
Что касается фильма, то осталось две коробки со съемок одной долгой сцены – с материалом больше не работали, и, из-за какой-то финансовой причуды, пленки ушли в запечатанное и недоступное хранилище банка Тимишоары в Румынии. Не один кинодел выражал желание расстаться со своей бессмертной душой, чтобы только один раз посмотреть эти пленки. До тех пор, пока коробки с ними не достанут и не увидят материалы, хранящиеся в них, подобно тому самому «Бутону розы»[148], сохранится загадка последнего, потерянного «Дракулы» Орсона Уэллса.
Гейтс. Там же.
– Знаешь, что самое смешное во всем этом? – сказал Эрнест Горзе. – Я и не думал, что это сработает. У Джонни Алукарда великие идеи, и он однозначно сделал из себя фигуру на побережье, но вся эта чепуха про «Элвис жив» – это слабоумие. Но, опять же, никогда нельзя быть уверенным с нашим милым старым графом. Он уже умирал прежде.
Она пока была слишком ошеломлена, чтобы подняться.
Горзе, в твидовом пальто и рыбацкой шляпе, облокотился на ее машину и царапал полировку когтями на левой руке. Огненные отсветы превратили его лицо в маску демона.
Все, чем она владела.
Вот чего ей это стоило.
– И кто знает, может, Толстячок и не был гением? – предположил Горзе. – Может, им был Борис Адриан. Алукард финансировал всех этих «Дракул» одинаково. Так что, может, ты еще ничего и не испортила. Может, Он на самом деле возвращается.
В ней не осталось духа борьбы. Горзе наверняка это нравилось.
– Тебе следовало уехать из города. Может, и из штата, – сказал он. – Для тебя здесь ничего не осталось, старая. Скажи спасибо, что мы оставили тебе мотор. Отличное корыто, кстати, но не сравнится с «ягом» – протяженные изгибы, хром, мотор. Думаешь, янки пытаются что-то доказать? Не утруждай себя ответом. Это был риторический вопрос.
Она заставила себя подняться на колени.
У Горзе был пистолет.
– Бумага заворачивает камень, – сказал он. – С серебряной фольгой.
Не отряхивая песок с одежды, она поднялась на ноги. В ее волосах запутался пепел. Из других трейлеров вышли люди – напуганные и недоумевающие. А ее фургончик превратился в пылающий остов.
Это ее разозлило, дало импульс.
