всеми другими жанрами литературы. Как я уже намекал тебе раньше, эти истории не описывают какие-либо сверхъестественные явления, но при этом они сверхъестественны по своей сути. Пойми одно: Блейк была мертва, когда эти истории были задуманы. Она все еще спит, поэтому передала образы из своей могилы мне, чтобы я мог записать все. Когда ты прочтешь это, ты поймешь, что я не сумасшедший. Все прояснится. Ты поймешь, как на рубеже смерти начинается вечный сон. Он позволяет телу не разлагаться, пока сон продолжается.
Я понял, что болезнь Масвелла сильно повлияла на его разум. И чтобы привести его обратно к ощущению реальности, я сказал:
– Ты говоришь, что Блейк телепатически продиктовала тебе истории, а ты их записал? Тогда почему почерк ее, а не твой?
Масвелл мучительно улыбнулся, помолчал, а потом в первый и последний раз снял перчатки. У него были руки Лилит Блейк, такие же бледные, вытянутой формы, я узнал их по фотографиям.
– Я просил у нее знака, чтобы понять, что я не сумасшедший, – сказал Масвелл, – и получил это.
Через четыре недели он умер.
В медицинском свидетельстве указали, что причиной смерти стала сердечная недостаточность. Я вел себя осторожно, и так как перед смертью он болел, у властей не было причин подозревать меня в чем-либо. Честно говоря, я и не думал о том, чтобы выполнять какие-либо из желаний Масвелла, поэтому я организовал кремацию его тела. Церемония должна была пройти в Мэрилебон на кладбище святого Панскраса среди простых, маленьких, непримечательных могил и памятников. Нет, он не будет покоиться рядом с Лилит Блейк на Хайгейтском кладбище.
Церемония прошла весьма просто, и кроме меня, на ней никто не присутствовал. Увольнение Масвелла из Оксфорда сделало неизбежным охлаждение старых коллег, в его семье все уже умерли, поэтому некому было прийти, чтобы попрощаться. Урна с прахом была захоронена в безымянной могиле, и приглашенный священник безразлично, механически пробормотал слова молитвы. Когда церемония закончилась, у меня появилось некое ощущение завершенности. Масвелл умер навсегда и нашел забвение, которого, казалось, так сильно хотел избежать.
Через несколько дней я впервые посетил склеп Лилит Блейк. Она была похоронена в старой западной секции Хайгейтского кладбища, и я не мог получить туда доступ в одиночку. В те места можно было проникнуть только с официальной экскурсией, и я приобрел билет, однако после дополнительно заплатил гиду, чтобы он провел меня к склепу Блейков. Нам пришлось пробираться по заросшим дорожкам мимо разрушающихся надгробных камней. Склеп располагался рядом с неприступной частью кладбища возле склона горы. И когда мы наконец продрались сюда через заросли, где толстые колючие кусты цеплялись за штанины, гид рассказал мне, что до этого был здесь лишь единожды. Он сопровождал другого мужчину, в котором по описанию я опознал Масвелла. Гид упомянул также, что эта часть кладбища интересовала многих гидов, волонтеров и реставраторов, которые работали здесь. Хотя дикая природа ярко проявляла себя в других частях кладбища, здесь она подозрительно отсутствовала. Казалось, даже птицы избегают этого места. Я отчетливо помню, что солнце только что село, и мы достигли могилы в сумерках. Деревья вокруг только добавляли темноты. Затем я увидел сводчатую крышу с плющом, и гид сказал мне, что мы на месте. Когда мы подошли, и сооружение стало видно полностью, я ощутил нарастающее предвкушение. Кое-где кладка разрушилась, но в целом это был все еще впечатляющий пример викторианской готической архитектуры. Внешние углы были украшены башенками, и на каждой стороне был портик. Рядом с одним из них, практически полностью уничтоженный временем и запустением, лежал надгробный камень с надписью:
ЛИЛИТ БЛЕЙК
25 декабря 1874
1 ноября 1896
– Темнеет, – прошептал гид. – Надо возвращаться.
Я рассмотрел его лицо в темноте, оно было обеспокоенным. Слова гида нарушили ту странную тишину, которая окутывала это место со всех сторон. Я рассеянно кивнул, но направился ко входу в склеп и ржавым решетчатым воротам, которые заграждали лестницу, ведущую к гробу. Заглянув через ворота, я сумел разглядеть лестничный пролет, покрытый лишайником, но темнота не позволяла увидеть то, что таилось ниже. Теперь уже гид стоял рядом со мной и тянул за рукав пиджака.
– Пойдемте, пойдемте, – он почти стонал. – У меня могут быть проблемы из-за вас.
Там внизу что-то было. У меня появилось тревожное ощущение, что меня, в свою очередь, пристально рассматривали изнутри той вечной темноты. Словно что-то пыталось общаться со мной: в голове начали формироваться видения, вспышки искаженных сцен с участием трупов, которые не разлагались, снов, которые могли видеть лишь те, кто не были больше людьми. Затем гид схватил меня за руку и начал силой оттягивать в сторону. Я шел, спотыкаясь, будто в трансе, но галлюцинация, казалось, тускнела по мере того, как мы отдалялись от могилы. Когда мы подошли к главным воротам, ко мне вернулась способность ясно мыслить. После этого гид наотрез отказывался снова вести меня к склепу, и попытки убедить его коллег были встречены тем же. В конце концов мне вовсе запретили посещать общественные экскурсии по кладбищу. Позже я узнал, что моя связь с Масвеллом была открыта, и что в прошлом он принес немало проблем руководству кладбища своим требованием доступа к могиле Лилит без присутствия посторонних. Однажды с его стороны даже была попытка несанкционированного проникновения.
Как говорилось выше, Масвелл сделал меня своим правопреемником, поэтому его коллекция рукописей Лилит Блейк досталась мне. Я также получил доступ к его комнатам. Поэтому я снова вернулся к изучению ее текстов, надеясь подобраться к разгадке головоломки, которая взяла под контроль мою
