срочно подкорректировать план.
Выпустить нож из руки, нацелив его в лицо рослого наемника клинком вперед. Не лучшее, конечно, место, но что поделать, если тело прикрыто серьезным бронежилетом. В самом неудачном случае заработает неприятную рану и будет шокирован сильнейшим ударом, так что сойдет. Заодно и опущенный ствол винтовки можно толкнуть ногой, авось после такого вылетит из рук. Ну и одновременно с этим переложить звездочку в правую ладонь и метнуть от души, дико надеясь, что промаха не будет.
Приблизительно двадцать пять шагов – слишком большая дистанция, хорошие результаты Карат на такой давал частенько, но всегда непредсказуемо – то пара метких бросков один за другим, то подряд четыре позорнейших промаха. К тому же попасть надо не абы куда, а строго в голову – это значительно усложняет задачу. Ну хорошо, ну пусть не в голову, пусть в тело, бронежилета на автоматчике нет, так что прилетит неслабо, авось что-нибудь, да выгорит.
Все, перед глазами нехорошо темнеет, и круги цветные расплываются, пора выходить в мир, где царит движение, а не покой.
Стон, хрип, вскрик, звон падающего оружия и шум заваливающихся тел – четверка противников посыпалась, включая последнего в шеренге – нож вошел удачно, прямиком в приоткрытый рот. А Карат, сражаясь с накатившей слабостью, вызванной перенапряжением, подался вперед, припал на колени, хватая винтовку и скашивая взгляд на последнего черно-зеленого – того самого далековато расположившегося автоматчика.
Промаха не было, но звездочка, увы, ударила не в голову, что почти гарантированно выводит из строя мгновенно, а в грудь. Зажимая ладонью рану, последний противник тоже присел на колено и, скорчив неописуемую гримасу, одной рукой наводил автомат на Карата.
А тот не успевал, безнадежно не успевал. Сам же виноват – слишком сильно пнул винтовку, от удара она не только вылетела из рук, но и крутанулась, зарывшись стволом в хвою, оказалась слишком далеко. Он только-только и сумел дотянуться до пятки приклада, а теперь подтягивал оружие к себе.
Пока ухватится как следует, пока прижмет к плечу и прицелится – прорву времени потеряет, да и не факт, что попадет. Перед глазами все расплывается, мышцы ватой набиты, темнота накатывает, организм требует хотя бы минутку покоя. А этот вояка, пусть и ранен, держится неплохо и даже если промахнется – не беда, в магазине его автомата патронов столько, что на такой дистанции можно смело бить по площадям, хотя бы пару раз, но достанет цель.
Карат, не выпуская приклад винтовки из рук, рванул было вправо, сбивая стрелку прицел, заваливаясь, чтобы потом попытаться извернуться и скатиться назад, в яму, где ухватится за оружие как следует. И, не выпуская противника из виду, увидел, как одновременно с отрывистым звуком арбалетного выстрела у того в виске появилось оперение болта, после чего он начал плавно опрокидываться на спину. Палец автоматчика конвульсивно сжался, притопив спусковой крючок, очередь ударила вверх, сбивая сосновые ветки.
Не понимая, что происходит, Карат продолжал действовать по прежнему плану, то есть закатился в яму. И, уже перехватывая винтовку поудобнее, замер – воздух перед ним ненормально заколыхался, будто начал превращаться в возмущенную ветром воду, из этой вертикально поставленной потревоженной «лужи» вышел невысокий коренастый мужчина в туристическом костюме и, пригрозив короткоствольным карабином, спокойным голосом, четко выговаривая каждое слово, приказал:
– Оставь винтовку и вставай.
Жизненный опыт подсказывал, что с вооруженными людьми, неожиданно возникающими из воздуха, шутки шутить не стоит. Как минимум надо понять, кто это, собственно, такие и чего от них можно ожидать, а уж потом думать о большем.
Сейчас Карат абсолютно ничего не понимал и к тому же был выжат, как лимон на студенческом чаепитии в последний день перед стипендией, и поэтому подчинился безропотно – выпустил из рук с таким трудом захваченную винтовку, медленно, борясь с накатывающим головокружением, поднялся.
Отступив на шаг, «турист» повел стволом карабина:
– Шагай туда. Медленно шагай.
При этих словах воздух в указанном им направлении не просто заколыхался, он поплыл, будто и правда превратился в воду, его зеркальные струи устремились к земле, оставив расчищенное пространство, на котором стоял еще один мужчина: очень высокий; болезненно худой; лицо некрасивое, если не сказать хуже, складывалось впечатление, что желтушную дряблую кожу с превеликим трудом натянули на череп, явно не подходивший ей по размеру. Одежда по камуфляжной моде Улья, плюс богатая разгрузка и целый арсенал смертоубийственного барахла. Тут тебе и серьезный с виду арбалет в руках; и два пистолета; и дробовик с барабанным магазином, укороченный до такого минимума, что его впору обрезом называть; ножи простые и метательные; разнообразные гранаты и прочее-прочее. Не человек, а ходячий склад спецподразделения.
Высокий, возникнув ниоткуда, не сказав ни слова, отправился туда, куда указывали Карату. Ну а тот следом пошел, все поняв правильно – он на положении пленника и должен шагать между этими загадочными мужиками.
И сотни метров не прошли, как оба невидимки замерли, присели, передний жестом приказал Карату сделать то же самое. Он, подчинившись, напряг уши и глаза, пытаясь разобраться в причинах остановки. Очень мешала отдаленная пальба, пусть и не такая интенсивная, как поначалу, но она все равно продолжалась. Из-за этого не сразу засек звуки, насторожившие непонятную парочку. Еле слышно треснула ветка, обернувшись, Карат заметил за зеленью редкой малиновой поросли подозрительное движение. Миг, и оттуда вынесся зараженный – грязный и безобразный, фигура деформированная, на бугристой лысине болтаются несколько длинных клочков спутанных волос, голый, но на левой ноге чудом сохранилось голенище короткого сапога. Не резинового или,
