Али свернулась клубочком. Перед сомкнутыми веками проносились картины прошедшего дня, такого долгого и странного. Отправление со столичного вокзала, поезд, щебетание девушек-попутчиц, живописные улочки Бранстейна, унылые стены конторы, где ей предстояло работать, лица людей, еще вчера бывших для нее лишь именами.
Детали мелькали в мыслях, упорно не желая складываться в единую картину.
Сквозняки при закрытых окнах. Джайна, ведущая себя по-хозяйски в доме Ристонов. Аэдан, которому не досталось ни капли наследной магии.
И Киллиан. Киллиан с его волшебством, которое нельзя не заметить. Алита и прежде могла отличить магов от обычных людей, но никогда не чувствовала чью-то силу так, словно та была костром, к которому она протягивала руки.
Отчего именно он? А Рона? Ощущала ли она то же самое? Почему, ну почему сестра умалчивала о собственном муже, ничего не рассказывала о его привычках, характере, взглядах на жизнь?
Может ли быть такое, что Рона и сама не знала супруга достаточно хорошо?..
Вдруг вспомнились альд Кирхилд и его слова, сказанные на одном из совещаний. Тогда им досталось очень сложное дело. Лавочник убил всю свою семью и покончил с собой. Его подозревали в одержимости, в поклонении темным силам, в сделке, где на кону были человеческие души. Никто из обывателей не хотел верить в то, что мужчина мог сделать такое в здравом уме и по собственной воле.
— Я понимаю, что эдакое непросто уразуметь, — говорил альд Кирхилд, переводя взгляд с одного из работников Службы Правопорядка на другого. — Но порой мы не знаем даже самых близких. Другой человек — загадка. Можно провести много лет со спутником жизни и внезапно обнаружить, что рядом находился некто неизвестный, чужой, пугающий. Потому я призываю всех не заливать уши воском и не закрывать глаза, а смотреть в оба, чтобы вовремя приметить какие-либо странности в поведении окружающих.
— А как же любовь? — робко спросил кто-то.
— Любить кого-то — ваш выбор, а не его. Также это не значит, что, погрузившись в пелену нежной страсти, вы увидели человека до донышка и узнали его полностью. Совсем наоборот, ведь так часто говорят, будто любовь слепа.
Тогда Али подумала, что ей подобное не грозит. Она не собиралась ни в кого влюбляться. Не желала, чтобы какой-то незнакомец становился центром ее жизни. К тому же она слишком хорошо знала, что значит терять близких. Перенести такое еще раз оказалось бы слишком тяжело.
Но слова альда Кирхилда запали ей в душу, и сейчас Алита мысленно повторяла их, как вызубренные стихотворные строчки, которые их заставляли заучивать наизусть в академии. Ведь не случайно же, когда происходило убийство, первым подозреваемым всегда считался супруг. А преступление могло случиться не только среди низов общества, но и в респектабельных семьях, прячущих свои постыдные тайны за фасадами роскошных особняков.
Таких, как тот, в котором она провела первую ночь.
Небо уже начало окрашиваться розовым, а сон так и не вернулся. Али умылась, привела себя в порядок, разложила в шкафу вещи. К тому времени, как раздался стук в дверь, уже полностью приготовилась идти на работу.
— Вы хорошо спали? — полюбопытствовала Илна, теребя фартук, повязанный поверх форменного платья. — А я пришла звать к завтраку. Гренки сегодня особенно удались!
Обильный завтрак включал в себя не только огромное блюдо аппетитных гренок. Имелись тут и копченый бекон, и ломтики свежей ветчины, и сливочное масло, и даже жареная фасоль в томатном соусе. Привыкшей довольствоваться овсяной кашей и куском хлеба с сыром Алите оказалось весьма сложно представить, как все это можно съесть ранним утром.
— Доброе утро, — не отрываясь от газеты, произнес Киллиан Ристон. Он выглядел так же безупречно, как и вчера, чего нельзя было сказать о его кузене. Аэдан, похоже, не выспался, потому то и дело зевал, прикрывая рот рукой и тут же прихлебывая крепкий кофе.
— Налить вам чаю? — спросила Илна у Али. — Какой конфитюр вы предпочитаете с гренками? Может быть, малиновый?
Она не успела ответить, как послышались шаги и в столовую вошла Джайна, облаченная в платье цвета густых сливок. Вслед за ней появился молодой человек — смуглый, высокий и хорошо сложенный, с длинноватыми для мужчины черными волосами и светлыми глазами. Алита догадалась, что он и есть Томиан, еще один кузен Ристона, тот самый, чьей красотой так восхищалась романтичная Карин Лекут. Магия в нем чувствовалась, но лишь слегка. Похоже, из всей семьи самым одаренным оказался Киллиан.
Али вдруг задумалась над вопросом: а где их родители? Возможно, у старшего кузена они давно умерли, но младший еще так молод. Неужели и у него тоже?
— Пришлось громко стучать в дверь, чтобы его разбудить! — со смехом сообщила Джайна. — Он так поздно вернулся вчера, что все уже спали. Надо же так засидеться в гостях!
— Приветствую! — Томиан занял место за столом, улыбнулся открыто и обезоруживающе. — Кажется, мы друг другу еще не представлены.
— Алита Дален.
— Томиан Ристон.
Его рукопожатие оказалось крепким, и никаких дополнительных ощущений, сравнимых с теми, которые возникли после прикосновения Киллиана, она не почувствовала. Вопросов прибавилось. Теперь оставалось надеяться только на то, что доктор Глоу сумеет найти ответ и не будет рассказывать о том,
