— Вы свою тоже не взяли, — откликнулась она, неохотно признав его правоту. Рыжеволосым людям вообще нежелательно прогуливаться под палящим светилом. Даже в случае, если повезет избежать солнечного или теплового удара, обгоревшая светлая кожа также может доставить немало болезненных ощущений.
— Я-то как раз привык, — хмыкнул он. — Что ты думаешь обо всем случившемся? Веришь в вину Томиана?
— Нет, — с заминкой ответила Алита. — Я предпочитаю руководствоваться презумпцией невиновности. Которая, как известно, гласит, что обвиняемый невиновен, пока не доказано обратное.
— Разумно, — произнес Киллиан. — Но его долгое отсутствие беспокоит альда Нодора. И не только.
Али молчала. Ей непросто было вообразить себя на месте собеседника, но последствия происходящего она представляла вполне определенно. Если Томиана признают виновным в убийстве, тень злодеяния ляжет на всю семью. Репутация Ристонов будет погублена. Почти наверняка Киллиана сместят с должности, да и дела на шахтах, которыми заведовал Аэдан, тоже могут пострадать.
— Будем надеяться, что он скоро вернется и сможет объяснить свое бегство, не навлекая на себя еще больше подозрений, — не слишком-то веря в собственные слова, заметила Алита.
— Прости, — сказал Ристон. — Вчера вечером… Кажется, я несколько поторопил события и напугал тебя.
Али даже споткнулась — так неожиданно прозвучали его слова. Перед глазами встали фрагменты их разговора в спальне, что напоминала застывший в янтаре осколок навечно угаснувшей жизни. Платья и украшения, которые больше некому носить, зеркало с отголоском исчезнувшего отражения, мягкая кровать, где когда-то засыпала сестра.
— Вы… Вы меня тоже простите, — запнувшись, проговорила Алита, бросив на мужчину взгляд искоса. — Я вела себя грубо с вами.
— Возможно, я заслужил, — усмехнулся он в ответ. — Не привел тебя на могилу Роны в первый же день твоего пребывания в Бранстейне, не выразил свои соболезнования. Впрочем, с этим я запоздал.
— Меня не отпустили из академии. — Али не смотрела на него, понурившись так, что видела лишь нагретую солнцем дорогу и мыски собственных туфель, выглядывающие из-под платья. — Ни на свадьбу, ни на похороны. Там очень строгие правила. Покидать место учебы можно только во время каникул.
Она вспомнила, как уходила старшая сестра, сообщив младшей о скором замужестве. Безукоризненно прямая спина, медный блеск уложенных в прическу локонов, уверенные движения человека, окончательно выбравшего свой путь в жизни. Тогда Алита не знала, что ей не суждено снова увидеть Рону, и интуиция молчала, не желая предупреждать о расставании навеки.
А теперь и у Фенны Лекут появилось последнее воспоминание о живой и еще не подозревающей о своей участи Карин.
Сжав кулаки почти до боли, Али решительно вскинула голову. Она не смогла уберечь сестру. Не сумела спасти милую белокурую девушку, с которой разговаривала всего лишь вчера. Но кто-то должен ответить за их раннюю и несправедливую смерть. Кем бы он ни являлся, Алита Дален не собиралась позволить ему уйти безнаказанным.
— Здесь убийц наказывают так же, как в остальной части королевства? — спросила она.
— Разумеется, — ответил Киллиан. — Повешение. В настоящее время уже не публичное, хотя некоторые присылали петиции с требованием вернуть старый обычай, ведь у людей в провинции так мало развлечений, — поморщившись, добавил он.
— Такое же происходит и в столице, хотя там народ развлекают театры, цирки и прочие увеселительные заведения. — Али пожала плечами. — Мне альд Кирхилд… мой бывший начальник рассказал. Кое-кто даже до сих пор считает, будто веревка повешенного приносит удачу, так что ему едва ли не лично приходится следить, чтобы сей предмет не поступал в продажу на черном рынке.
— О, здесь в этом несокрушимо уверены. Но в Бранстейне уже давно никого не вешали. Максимум — пороли и сажали под замок.
— Альд Кирхилд как-то велел мне присутствовать на казни преступника, — поделилась она, поддавшись непонятному порыву. — Самого первого, которого поймали с моей помощью. Привел меня к виселице во внутреннем дворе тюрьмы и заставил смотреть, а когда я попыталась зажмуриться, сделал так, чтобы у меня не получилось.
— А что произошло дальше?
— Вскрытие трупа в анатомическом театре. Доктора и ученые, помнится, были весьма довольны. Им нечасто доставались подобные тела — молодые, без шрамов. Еще там находились члены магистрата. И студенты. И публика. Благородные альды в первых рядах, остальные на галерке.
— Альд Кирхилд занял для вас места, с которых все оказалось видно наилучшим образом, — скорее утвердительно, нежели вопросительно, произнес Киллиан Ристон.
— Да. Тогда я уже поняла, что закрыть глаза мне не позволят до самого конца. Потому смотрела. В тот первый и единственный раз. Больше начальство на этом не настаивало.
— Но видеть жертв все равно приходилось.
— Однако никого из них я не знала, не видела живыми, не говорила с ними и не прикасалась к ним, когда они еще дышали и улыбались. Как Карин. Если альд Нодор помнит девушку ребенком и дружен с ее отцом, даже не представляю, каково ему сейчас.
